Я знаю, что она знает, но тоже молчу. Меня вдруг злит, что она так спокойно относится к тому, как дерьмово я себя веду. «Закричи на меня! – молча взрываюсь я. – Возмутись, какой я козел!»
Но, конечно же, она ни в чем меня не упрекает.
– Ладно, Гидеон. Позвони мне, когда будет возможность.
– Пока, Сав.
– Я люблю тебя, – говорит она, не зная, что еще глубже вонзает нож в мое сердце.
Я бормочу то же самое в ответ и вешаю трубку. Потом прижимаю угол телефона ко лбу, вдавливаю твердый корпус в висок, как будто это поможет мне избавиться от назойливой головной боли.
– Ты сделал все правильно, – говорит мне Дина. – Лучше не вовлекать эту милую, невинную девочку в весь этот хаос. Она невольно захочет помочь, а это лишь добавит тебе проблем.
– Плевать мне на эти проблемы, – бормочу я.
Между лопаток начинает зудеть. Я чувствую себя некомфортно, когда Дина стоит так близко, но у этой женщины совсем нет понимания границ. Она все время нарушает мое личное пространство.
Дина кладет руку на мои плечи, ее пальцы свисают у моего сердца.
– Самый лучший способ защитить ее от боли – держать на расстоянии. Это очень самоотверженный поступок, Гидеон. На такое не всякий способен. Я в восхищении.
– Чем тут восхищаться? Сейчас я чувствую себя большой кучей собачьего дерьма.
Дина ногтями барабанит по моей груди.
– Да брось! Скоро ты сможешь все ей объяснить, и она будет жалеть о том, что злилась на тебя хотя бы секунду.
– Проблема в том, что она не злилась. – Я убираю телефон в карман. – Оттого что она воспринимает все как должное, мне еще хуже.
Дина цокает языком и придвигается ближе.
– Это все потому, что она еще слишком молода. Не помню, сколько ей лет?"
"Я переношу вес на другую ногу и стараюсь отодвинуться. Потом прикидываю, о чем можно рассказать. Когда мы с Сав начали встречаться, я по дурости своей решил, что ей шестнадцать. Оказалось, что нет. Ей будет шестнадцать только в следующем месяце, а значит, технически она считается несовершеннолетней, тогда как мне исполнилось восемнадцать в августе.
– Ей пятнадцать. В декабре исполнится шестнадцать.
Глаза Дины расширяются, и ее губы растягиваются в лукавой улыбке.
– Вот это да, Гидеон, никогда бы не подумала, что тебе нравятся запретные удовольствия!
– Все не так. – Я хмурюсь. – Я думал, она старше.
– Ну-ну, – напевает Дина. – Но не переживай, совратитель малолеток.