Торопливо спрашиваю, стремясь убраться поскорее из его кабинета:
— Могу идти?
— Нет…
Он не торопится что-либо добавлять, заставляя меня застыть в позе ожидания. Играет со мной, с наслаждением. И я еще сильнее ненавижу его именно за это нескрываемое удовольствие в черных глазах.
Он ждет уточняющего вопроса, но я его не задаю. Нет уж. Пусть сам потрудится продолжить.
— Как твой сын?
Вопрос звучит настолько неожиданно, что я в первое мгновение даже не понимаю его смысла.
Что — “мой сын”? Как у него дела? Как себя чувствует? Скучает ли по маме?
От последней мысли сглатываю, ощущая в горле комок.
— Спасибо, все хорошо.
Ох, кто бы знал, чего мне стоит этот спокойный голос!
— Ты задерживалась, я знаю… Кто с ним в это время находился? Муж?
— Это личное… Не имеет отношения…
— Это просто забота о персонале, сладкая… Обычная забота руководителя, тебе ли не знать?
Заботливый такой… А когда заставлял меня работать по вечерам, где его забота была?
— Он с няней.
— А его отец?
А его отец — шакалье отродье! Ох, Всевышний, не сказать бы вслух!
— Он занят.
— Настолько занят, что не может уделить время единственному ребенку? И доверяет его чужому человеку? Пока его мать работает, не покладая рук? Скажи, сладкая, о такой жизни ты мечтала, сбегая от меня? И скажи еще… Разве я бы позволил своей женщине убиваться за компьютерным столом, вместо того, чтоб радоваться улыбке своего сына?
— Это… Это мое личное дело.
На последних словах я дерзко вскидываю подбородок, смотрю прямо ему в глаза.
Зверь все так же ленив и вальяжен… Но это внешне. На самом деле, он напряжен, готов к прыжку… Это ощущается буквально на генном уровне. И очень хочется отшагнуть к двери, а еще лучше, скрыться, отойти на безопасное расстояние. Атавистическое желание жертвы не быть сожраной хищником.
Выжить.
Проклятый Зверь превратил мою жизнь в сафари…
— То есть… Ты именно этого хотела?
— Это временно.
— Это будет постоянно.
— Значит… Будем искать варианты. Вместе.
— А если я тебе предложу вариант? М?
Ох, Всевышний… Знаю я его варианты… Именно от них и сбегала…
Зверь встает, идет ко мне, неторопливо, прекрасно зная, что я с места не тронусь. Прошли те времена, когда глупая Наира бегала от него пугливой ланью.
Теперь не то положение.