"
"Если Зверь меня не выпустит, если хоть попробует… Попробует увезти… Я ему глаза выцарапаю! Я уже давно не бессловесная Наира, которая только шептать могла!
Он меня услышит, клянусь всем, что у меня есть! И он пожалеет!
— Не кричи, сладкая, — Азат спокойно реагирует на мои эмоции, смотрит тяжело, но вполне разумно, — я не собираюсь тебя… принуждать.
— Тогда выпусти!
— Нет.
— Что? И это не принуждение?
— Чуть-чуть… — он делает паузу, усмехаясь , сладко и порочно, словно дэв из пошлой гаремной сказки, — я же помню, что тебе… нравится.
— Нет! Не нравится! Выпусти! Меня сын ждет дома!
— Я отвезу тебя к сыну. Потом.
Это “потом” жуткой оторопью бьет по сердцу. Потом… То есть, после всего? Да? После того, как…
Я не выдерживаю, бросаюсь на него, умирая от ненависти. И абсолютно все равно мне в этот момент, что мы не одни в машине!
Азат тут же легко перехватывает мои руки, чуть наваливается, прижимая их к сиденью по обе стороны от бедер. Смотрит тяжело, оказываясь близко, недопустимо! Дышит в губы, и его дыхание обжигает.
Невольно сглатываю, силой воли успокаивая неистово бьющееся сердце, и тихо, с ненавистью цежу сквозь зубы:
— Только попробуй… Я тебе язык откушу, клянусь.
— Ты… — он не делает попытки прикоснуться губами, просто держит, обездвиживает… И тихо говорит, обжигая меня дыханием, — ты… Стала другой. Совсем. Где моя сладкая Наира?
— Умерла, — отвечаю я, — ты ее убил.
— Чем же? — Азат сводит брови, и взгляд его теперь жжет гораздо сильнее, чем жар губ у моего лица, — чем? Ты же сбежала, обманывала… Чем я тебе был плох?
— Это… Бессмысленный разговор, — я невольно отклоняюсь на спинку сиденья, стремясь хоть чуть-чуть увеличить расстояние между нашими лицами.
— Да… Бессмысленный, — соглашается Азат и неожиданно отпускает меня.
Это и в самом деле — полная неожиданность, потому что я подспудно ждала его приставаний. Ждала, что будет опять целовать, сжимать в свох объятиях, прекрасно зная, насколько я беспомощна перед ним, насколько слаба.
Раньше мне удавалось его остановить, не иначе, как чудом. Но сейчас, в замкнутом пространстве, наедине, потому что чурбана-водителя я не собираюсь считать за человека, что ему может помешать? Что может образумить его?
Но, похоже, Азат держит себя в руках куда лучше меня, потому что он спокойно разваливается на сиденье, командует водителю трогать.