На сложном участке произошло сразу несколько аварий, из-за чего поток транспорта еле-еле полз. В конце концов, после часа топтания на месте, Серж вдруг предложил заехать в какое-нибудь хорошее местечко — посидеть там, переждать пробку, заодно подкрепиться. Я согласилась, и Серж, ловко перестроившись в другой ряд, подъехал к довольно известному бару-ресторану. Наверное, другой студент не смог бы потянуть даже чашечку кофе в таком месте, но не Серж — денег у него было достаточно. Свободных столиков почти не было — как-никак, вечер пятницы, когда многие хотят отдохнуть в хорошем месте, однако для нас нашелся столик у окна на двоих.
— Слушай, на самом деле я хотел поговорить с тобой кое о чем. Поэтому и решил подбросить до дома.
— О чем? — удивилась я.
— Если этот разговор покажется тебе неуместным, просто скажи об этом, хорошо? — попросил парень, и меня это напрягло.
— Да о чем ты хочешь поговорить, Сереж? — не выдержала я.
— Об Игнате.
Эти слова буквально припечатали меня к стулу.
— Что? Зачем?
— Он нравится тебе? — спросил Серж, сцепив под подбородком пальцы и пронзительно на меня глядя. В его голубых глазах было нечто такое, что заставляло говорить правду. Но я держалась. Не собиралась признаваться.
— Как человек? Не особо.
— Но, тем не менее, он спасал тебя, — мягко заметил Серж.
Я прикусила губу.
— Да, но… Он сложный человек. С ним нелегко. Я предпочитаю… Предпочитаю не иметь с ним дел.
— Ладно, поставлю вопрос иначе, — потер подбородок Серж. — Как мужчина он тебе нравится?
Да. Я люблю его.
— Нет, — ответила я.
— А как думаешь, ты ему нравишься? — продолжал Серж.
Да. Не знаю, любовь ли это, но он определенно испытывает ко мне что-то. Но никогда не будет со мной.
— Нет, — снова ответила я.
— Ты лжешь, — спокойно продолжал парень. — Он нравится тебе. Ты — ему. Но вы не вместе. Странно, да?
— Странно, что ты говоришь об этом, Сереж.
— Я беспокоюсь за своего друга. Игнат, он… Сейчас ему максимально сложно. А ты могла бы все изменить, — туманно сказал Серж. — Помочь и ему, и себе. Вы могли быть счастливыми.
— Ты не знаешь, о чем говоришь, — покачала я головой.
— А ты не знаешь, от чего отказываешься, Слава.