Запрети любить (СИ)

После этого совещания отец впервые заговорил с ним. Велел после собрания прийти к нему в кабинет, на последний этаж офиса, расположенного в бизнес-центре, и, стоя у окна во всю стену, спросил:

— Ты ведь понял?

— Что именно? — удивился Игнат.

— Что при любой удобной возможности они тебя сожрут. Акционеры. Это ближний круг твоих будущих врагов. Их нужно держать на особом контроле, на крепком поводке, чередуя кнут и пряник. Сегодня они тебе улыбаются, а завтра втыкают нож в спину.

Отец говорил обыденным тоном, но Игнату стало не по себе.

Ему не нравились все эти взрослые игры, он хотел прежней легкой жизни, как в Англии, когда творил, что хотел, и развлекался, как хотел, почувствовав безграничной свободы и власть больших денег. Или хотя бы как в универе в прошлом году, когда Игнат чувствовал себя выше остальных на голову, жил на расслабоне и знал, что может поставить на место любого, кто посмеет сделать что-то не так. Теперь все как будто бы изменилось, и на универ стало плевать, он будто бы вырос из этого.

— Первый дальний круг врагов — конкуренты, — продолжал отец. — С ними ты должен быть по-настоящему жестким. Либо они тебя, либо ты их, никаких исключений, никаких уступок, никакой жалости. Второй дальний круг — чиновники, взяточники и коррупционеры, которые постараются содрать с тебя как можно больше, а потом утопить в своем же дерьме. С ними нужно быть ласковыми, но осторожными. Никогда не доверять. Третий дальний круг — бандиты, часть из которых — блатные со своим сводом правил, для них ты всегда будешь лохом, которого нужно нагнуть.

А часть надела дорогие костюмы с бабочками, завладела активами и продолжает колотить бабло, уйдя в «цифру». С первыми нужно быть почтительными, вторых сторониться. Они тоже будут рады порвать тебе пасть и выгрызть внутренности. Зверье.

— А кто союзники? — неожиданно спросил Игнат.

Отец помедлил, прежде чем ответить, потом повернулся и, взглянув сыну в глаза, сказал:

— Семья. Других союзников у нас нет.

Игнат нахмурился — ему стало неуютно, слово «семья» поцарапало его.

У отца другая семья, Лена, ее дочь и их с мачехой будущий ребенок. А он будто чужой."

"— Только семья, — повторил отец. — Только те, кого ты считаешь своей семьей. Только они будут рядом. Я понимаю, что ты зол, сын, — вдруг сказал он, не сводя с Игната усталых глаз. — Тебе кажется, будто бы я разрушил твою жизнь, обидел мать, хотя, поверь, у меня были причины.

— Какие? — вскинул брови Игнат.

Отец не захотел говорить.