— Банда Юсуфзы — шииты, — сказал Пуганьков, наблюдающий за всем происходящим у правого плеча Тарана, — Сам Юсуфза пытался сделать политическую карьеру в одной из партий «Шиитской восьмерки». Довольно радикальные ребята. А в его банде существовали признаки религиозной исламской секты. Я бы не стал доверять ни единому их слову. Даже не стал бы с ними разговаривать.
— Он чего-то хочет, — сказал я, — если может поделиться ценной информацией прямо сейчас, считаю, стоит его послушать.
— Обманет, — буркнул старшина Черепанов.
Таран поджал губы.
— Послушаем, что он скажет. Потом решим, как это применить. Алим?
— Я, — отозвался Канджиев и встал от Наби.
— Спроси, что мы готовы его послушать. Что он хочет сказать?
Алим передал. Наби заговорил.
— Он хочет, чтобы вы пообещали, что с ним ничего не сделают, — ответит Алим, — Он слышал, что советские войска хорошо обходятся с пленными. Но все равно переживает, что после того, что было этой ночью, ему может угрожать опасность.
Наби снова что-то добавил, и Алим опять прислушался к его словам.
— А еще он переживает, что враги распускали о людях его отца лживые слухи, которые мы могли слышать.
— Лживые слухи? — Спросил Пуганьков.
— Эти сукины дети любят резать нашим головы, — ответил на вопрос замполита старший сержант Витя Мартынов. — Да и вообще, это никакие не слухи.
— Пусть не переживает, — сказал Таран, немного погодя, — у нас тут самосудом не привыкли заниматься. Мы не такие, как его отец.
Алим передал. Таран явно хотел задеть этими словами сына Юсуфзы, однако, не задел. Тот просто растянулся в совершенно невинной улыбке, которая на лице душмана смотрелась как-то совершенно неестественно.
Однако я почти не наблюдал за реакциями самого Наби. Внимание мое было приковано к мальчишке, что стоял рядом с сыном Юсуфзы на коленях.
По мере того как его командир Наби говорил, мальчишка несколько раз переменился в лице. Сначала на нем взыграло легкое удивление.
«Как бы чего не выкинул» — подумал я в этот момент.
— Отведите этих двоих в баню, — сказал Таран, — приставим караул…
— Товарищ старший лейтенант, — обратился я.
Таран обернулся ко мне.
— Слушаю, Саша.
— Разрешите задать пленному несколько вопросов.
Таран прислушался.