Но зрачки его растерянно бегали, словно он раз за разом проматывал в голове какие-то одному только ему известные мысли.
— А как бы Таран поступил, если бы мог командовать? — Повторил я свой вопрос.
— Таран бы задушил их наступление, и сам пошел наступать, — сказал Черепанов.
— Верно.
Прапорщик наконец-то заглянул мне в глаза. Покивал.
— Но Пуганьков поставил приказ держаться на заставе.
— Пуганьков неопытный командир, — покачал я головой, — он принял позицию, что б не накосячить. Боится предпринять хоть что-то, потому что не уверен в своих силах как в командире.
Черепанов молчал, поджав губы.
— Но проблема его в том, что он и остальных по себе судит, — продолжил я, — он видит в командирах наших отделений неопытных пацанов, который без батьки-Тарана не могут и шагу ступить. А мы с тобой знаем, что эти парни, несмотря на возраст, хлебнули уже как надо. И уж духа добить они точно смогут.
Слушая мои слова, Черепанов от секунды к секунде будто бы расцветал.
— Ты хочешь начхать на Пуганьковский приказ?
— Идут! Идут! — Внезапно закричал кто-то со стороны дувала.
Мы с Черепановым почти синхронно глянули туда. Там уже суетились пограничники. Они занимали свои места, хватали и перезаряжали автоматы, готовились к бою.
— Мне надо к моим, Сергей, — сказал я. — держим связь. Радиостанцию взяли?
Черепанов покивал.
— Сейчас главное — оборониться.
С этими словами, совершенно начхав на то, что Пуганьков вызвал меня к себе, я помчался к позициям отделения хвостов.
— Сашка! — Крикнул Черепанов мне вдруг.
Я обернулся.
— Смотри мне, Селихов, — Закричал Черепанов, — не помри!
— Взаимно, старшина!
Бой начался. По фронту заставы стала звучать все нарастающая стрельба.
Когда я подошел к своему отделению, увидел, что бойцы сидят без дела. Они внимательно смотрели в проем. Чутко напрягали органы чувств, чтобы не пропустить врага, который мог пойти справа.
Я подбежал к Малюге, лежащему за мешками с песком. Сел за бетонной секцией, рядом с Матузным.
— Идут? — Спросил я у них.
— Не видать, — сказал Малюга, не отвлекаясь от наблюдения. — Ни одного духа с нашей стороны не видать.
Я тоже глянул в брешь. Равнина, что раскинулась за забором заставы, была пуста, если не считать тел душманов, которые остались лежать там после недавнего боя.