— Ну тебе же нужен хоть кто-то живой из этих бандитских слабаков? — Нафтали показал в улыбке зубы.
На фоне его очень черной бороды они показались Абади неестественно белыми и большими.
— Сначала вы отказываетесь переодеваться, — недовольно начал Хайдер перейдя на пушту и убрав с подбородка арафатку, — а теперь самовольно, без нашего одобрения, отправляете людей, чтобы задержать того, кто, быть может, и не стоит того, чтобы рисковать раскрыть наши позиции.
Командир боевиков ухмыльнулся. Глаза его при этом опасно блеснули.
— Мы гордимся своим именем, цветом формы и своей целью, — сказал мрачно бородатый Нафтали, — шурави боятся нас. И мы, по-вашему, должны от них прятаться? Кроме того, я хочу напомнить тебе, Хайдер, что я командир подразделения. Если тебя что-то не устаивает, можем поговорить об этом…
Нафтали заложил большой палец за армейский ремень, оттянутый длинным, изогнутым ножом.
— … как только доберемся до лагеря…
Хайдер посмотрел на Нафтали волком.
— Правильно. Послушай Саида, капитан, — разулыбался Нафтали, и Хайдер снова обратил к нему свой взгляд, — не стоит мне указывать. Только в наших силах найти этого русского разведчика, который так вам нужен. И мы это сделаем.
Хайдер не стал заглядывать в глаза задиристому командиру боевиков. Вместо этого припал к своему биноклю.
— Жалкие слабаки… — самонадеянно проговорил Нафтали.
Саид оторвался от окуляров, глянул на командира боевиков, уставившегося на заставу, виднеющуюся вдали, за рекой.
— Не смогли одолеть этих детей в зеленых фуражках, — хмыкнул Нафтали.
— Банда Юсуфзы была одним из крупнейших бандформирований во всем Бадахшане, — сказал Саид, — Их было втрое больше, чем бойцов на заставе. И все равно, они не смогли ничего противопоставить пограничникам. Я бы не стал недооценивать шурави.
— Эти шурави — лишь дети, — отмахнулся Нафтали, — сборище перепуганных мальчишек, которых безбожники загнали под ружье. Если Юсуфза боялся их, то он просто ничтожество, у которого нет права вести джихад. Будь там мои люди, уже к рассвету головы всех этих шурави лежали бы у ступеней их собственного Шамабада.
Надменный Нафтали действовал Саиду на нервы. Тем не менее, агент промолчал. Когда услышал ниже по холму звуки какого-то копошения, обернулся.