— Если надо, пусть меня задержат и судят, — внезапно вклинился Клим, опустивший остекленевший взгляд к полу, — если я виноват… Пусть сажают в тюрьму.
Мы с Тараном переглянулись.
Я положил Вавилову руку на плечо:
— Не дрейфь, Клим. И твой отец, и Амина, в конце концов, будут в безопасности.
— Откуда ты знаешь? — Недоверчиво и с какой-то горечью в голосе спросил Клим.
— Я тебе обещаю.
В этот момент в канцелярию вернулся особист Шарипов. Он пришел один.
Видя это, я глянул в окно, ведущее во двор заставы. Увидел злого, как голодный пес, Рюмшина, торопливо шедшего куда-то в сторону бани.
— Капитан Рюмшин займется другими, не менее важными делами, — прочистив горло, сказал Шарипов. — На чем мы остановились? Ах да.
Особист глянул на меня холодным и безэмоциональным взглядом.
— Хочу сказать, Саша, что считаю ход твоих мыслей верным. Поделюсь твоими соображениями с начальством. Конечно, преподнести их мне придется, как свои. Мухтаар — действительно шанс вернуть старшего прапорщика Вавилова из плена.
Шарипов помолчал, обвел всех присутствующих в канцелярии суровым взглядом. Продолжил:
— Было бы очень неплохо, если сведения, которые ты, Саша, выяснил у Мухтаара, окажутся правдой. Если в банде Юсуфзы и правда раскол.
Особист вздохнул.
— Ладно. Служба не ждет. Всем спасибо и доброй ночи. Мне пора.
С этими словами он было пошел на выход, но вдруг остановился по мою левую руку.
— Разреши тебя на пару слов, Саша. Выйдем на улицу.
Когда мы покинули здание заставы, Шарипов направился к бане. По дороге закурил. Я шел рядом.
— Саша, — вздохнул особист, — у меня к тебе вот какой вопрос: я правильно тебя понимаю, что сын Юсуфзы упоминал имя какого-то американца?
— Да.
— Как он его назвал?
— Стон. Хотя, я полагаю, правильно будет «Стоун».
Шарипов остановился, покивал.
— Вот значит как. Очень интересно. Спасибо. С каждым твоим словом, у меня к Мухтаару появляется все больше и больше вопросов.
— А у меня есть вопрос к вам, — сказал я.
— Задавай, Саша, — Шарипов пожал широкими, но немного покатыми плечами.
— Кто такая эта Амина? — Спросил я. — И, если уж она так важна, знают ли духи о ее важности? Как вы думаете?
— Это уже целых три вопроса, — Шарипов показал в улыбке золотую коронку на зубах.
— И я бы был благодарен, если бы вы ответили на все.
— На все не могу, Саша, — вздохнул особист.