От резкого движения капюшон съехал с головы, и я его рассмотрела. Мужчина оказался молод. Лицо заросло курчавой, золотисто-рыжей бородой, неровный свежий шрам тянулся через весь лоб и спускался к виску. Он смотрел на меня, пока не проехал. Потом оглянулся и снова накинул на голову капюшон.
Глядя на его удаляющуюся фигуру, я испытала странное волнение. Интересно, что с ним случилось? Ранение не похоже на след от оружия.
Я задумчиво задернула шторы. В душе поселилось странное чувство, которому не могла дать определение.
«Глаза!» – осенило меня. Именно они выбивали его из образа обычного крестьянина.
«Он может быть просто охотником», – одернула себя, не давая разыграться воображению. Угрозы я от незнакомца не почувствовала и приказала себе не выдумывать лишнего.
И все же, даже поспав и выбравшись с Харном в город поужинать, я не могла полностью выбросить из головы крестьянина со шрамом. Что-то не давало его забыть, вызывая щекочущее чувство на грани сознания.
– Лоран! – окликнул Харн, привлекая к себе внимание. – Ты меня совсем не слушаешь! Может, заказать что-то другое?
Я перестала задумчиво ковыряться в тарелке и быстро отрезала кусочек жесткого мяса. Вряд ли в этой ресторации другие блюда будут вкуснее. Все же повару далеко до мастерства коллег из Саруна. Даже в тавернах там вкуснее готовят.
– Знаешь, я уже жалею, что согласился на эту практику, – неожиданно признался принц, и я вскинула голову.
«Если сам принц спит на соломе, то почему я должна жаловаться?» – написала в ответ.
– Лоран, я мужчина! Это совсем иное дело. И то, что ты не жалуешься, совсем не умаляет моей вины. Твое место не здесь.
Мне стало смешно от таких рассуждений.