– Судя по всему, и у Риорсона тоже.
– Это правда.
– Ты в нем так уверена. – Всадница снова повернулась к арене.
– Ага.
Моя уверенность в Ксейдене так глубока, что больше похожа на… презрение к остальным. Но до чего же он красив! В свете магических огней четко вырисовывался каждый напряженный мускул на его груди и животе, черты лица были резко очерчены. А когда он поворачивался спиной, видны были все сто семь шрамов под печатью Сгаэль.
Я любовалась им и ничего не могла с собой поделать. Его тело было произведением искусства, доведенным до смертоносного совершенства.
Н-да. И все-таки возбудилась.
Мне это не на пользу, но отрицать тоже бессмысленно: меня с головы до пят притягивает каждая частичка Ксейдена. И не только его тело. Но и… вообще всё в нем.
Когда я смотрела, как Ксейден передвигается по арене, играя со своим соперником, мое сердце готово было выпрыгнуть из груди, да и сама грудь вздымалась гораздо чаще, чем при обычном дыхании. Я так соскучилась по его тренировкам с Гарриком. Соскучилась по нашим с ним тренировкам, когда он раз за разом бросал меня на мат, и я ощущала на себе его мускулистое тело.
Я любила его до боли и сейчас не могла вспомнить, почему я лишаю себя этой любви.
Всадник слева от меня что-то прокричал, Ксейден поднял голову и встретился взглядом со мной.
В его глазах промелькнуло удивление. А соперник тем временем размахнулся и ударил Ксейдена в челюсть с такой силой, что у меня похолодело в животе.
Я ахнула – голова Ксейдена мотнулась от удара.
Пошатываясь, он отступил назад, к великой радости всадников вокруг меня.
«Хватит играть, пора уже с ним покончить», – сказала я ему, воспользовавшись нашей связью впервые с Рессона.
«Всегда кровожадная».
Ксейден смахнул капли крови с рассеченной нижней губы и, слегка улыбнувшись, набросился на Джаррета.
Джаррет попытался ударить еще и еще, но промахнулся.