Но я сломал запястье. – Он кивнул Рианнон. – Предполагается, что мне нужно сообщить об этом тебе.
– Я отведу его в лазарет, – сообщила я.
– Вайолет… – начала было Ри, ясно намекая, что она не считает наш разговор законченным. Но он закончился.
– Прекрати. – Я повернулась к Аарику спиной и понизила голос до шепота: – И никогда больше не спрашивай меня об этом. Пожалуйста, не заставляй меня лгать тебе.
Ри отшатнулась и ошеломленно уставилась на меня.
– Пойдем, – бросила я Аарику и направилась к выходу, запихивая случившееся с Ри в почти переполненную коробку.
Аарик быстро нагнал меня. Первый этаж академического крыла был пуст, и наши шаги гулким эхом разносились по коридорам.
– Так где ты сейчас находишься, по мнению своего отца? – спросила я, когда мы повернули в сторону ротонды. Я отчаянно пыталась отвлечься от всего, что я успела сболтнуть Рианнон, и от того, что так и не сказала.
– Он думает, будто я в турне по случаю своего двадцатого дня рождения, – ответил Аарик, потирая рукой квадратный подбородок и презрительно морщась.
– Звучит гораздо веселее, чем все, чем мы тут занимаемся. – Я толкнула дверь здоровой рукой.
– А что из этого не весело? – поинтересовался он, пройдя вперед и тоже открыв следующую дверь здоровой рукой. – А у нас с тобой на двоих комплект целых рук.
Я ухмыльнулась. Мы вошли в коридор общежития.
– Как всегда очарователен, Кэм… – Я поморщилась. – Аарик. Прости. Это был очень долгий день. – И мне хотелось лишь одного – рассказать Ксейдену о том, как он прошел, но он прилетит лишь через два дня.
Мы направились вниз по лестнице, и хотя Аарик был примерно одного роста с Ксейденом, он сбавил шаг, и я легко могла за ним поспевать."
"– А она быстро все схватывает, не так ли? – спросил он, когда мы достигли туннелей.
Волоски у меня на шее встали дыбом. Я подняла взгляд на Аарика.
– Схватывает что?
– Они скрыли это не так уж и хорошо, как думают. – Аарик сжал зубы. – Это легко понять, если знать, куда смотреть.
Мое сердце забилось так громко, что стук отдался в уши. Кинжалы. Металлические диски.
– И от них стало сложнее ускользать, – поморщился он. – Они не признаются отцу в том, что потеряли меня, пока у них не будет иного выбора. Я лишь надеюсь, что это будет после Молотьбы. Он ни шиша не сможет сделать после Молотьбы.