Я вздохнула от холодного воздуха между бедрами, но мгновение спустя его губы уже зажгли меня, когда он провел языком по моей мокрой впадине до клитора. Раскаленное удовольствие пронеслось по мне, как молния, и я вскрикнула на весь зал.
– Вот о чем я фантазирую, когда мы в разлуке, – сказал он, щекоча дыханием мою горячую кожу. – О твоем вкусе. Твоем запахе. Твоих вздохах перед тем, как кончить.
Ксейден прижал меня к креслу руками и касаниями языка лишил всех мыслей до последней. Он все кружил и кружил у чувствительного бутона, дразня, возбуждая, вознося меня все выше и выше, но не давая того напора, который был мне нужен.
«Ты об этом думаешь? О моих губах между твоими мягкими бедрами?»
Боги, как он еще мог думать, не то что складывать членораздельные предложения?"
"Он ласково прижал меня зубами, и я вздрогнула от этого ощущения, а потом тонко простонала, когда ощутила его язык. И дальше могла лишь стонать, когда он медленно проник в меня пальцем, и его ответный стон завибрировал в каждой клеточке моего тела.
«Да… – Это было так изощренно, что следующий возглас я заглушила кулаком, укусив себя за костяшки пальцев. – Еще…»
С ним всегда можно рассчитывать на еще.
Он чередовал быстрые, дразнящие выпады с долгими, плавными движениями, натягивая глубоко во мне пружину удовольствия. К первому пальцу присоединился второй, растягивая меня с восхитительным жаром, и мои бедра дрожали, когда он установил медленный, но жесткий ритм, от которого я хотела всего его немедленно.
Энергия нарастала, обжигала и без того горячую кожу, трещала в воздухе вокруг.
Ксейден, не останавливаясь, отпустил мою ногу, протянул руку куда-то в сторону и достал проводник.
«Бери».
«Я хочу тебя».
Мои пальцы скользнули от его волос к сфере, бедра гнались за каждой его лаской, а дыхание вырывалось неровными вздохами.
«Я твой».
Я заскулила от бездумного удовольствия, пробежавшего по спине.
«А ты – моя, и там, где мне нужна».
Даже кулаку уже было не заткнуть первобытные звуки, которые он вытягивал из меня, когда его язык поймал один ритм с пальцами, а удовольствие хлестало меня с каждым движением, накапливаясь, нарастая, натягивая тело как тугой лук.
Боги, один его вид на коленях, в этой одежде, в кожаной летной куртке у моих голых ляжек довел меня до самого края и выжег незабываемый образ в памяти.
Ноги задрожали, когда он согнул пальцы, лаская ту самую чувствительную внутреннюю стенку, и у меня перед глазами вспыхнули звезды.
– Ксейден… – Мое дыхание прерывалось.
«Вот.