Как поживаешь? Все ли хорошо было в твоей тюрьме?
– Ты пожалее-еш-ш-шь, ч-ч-то загнал меня туда!
– Ничего личного, милочка, – опять поклонился Хельмер. – Все по приказу Князя. Ты ведь пыталась нарушить законы Неба и Земли.
– Только ради за-х-х-хвата этого мира!
– И он, разумеется, будет наш, – уже без всякой наигранности, строго согласился Повелитель Ночных Кошмаров. – Но без того, чтобы обрушить на весь демонский род кару Неба и Земли. Это, милочка, никому не нужно.
– И что ты…
Хельмер, перебивая демоницу, поднял перед собой красную сферу.
В том числе и жуткая змеюка.
– Плодитесь, кошмары, – произнес Хельмер.
Хаджар не почувствовал ни всплеска силы, ни нарушений в потоках энергии. Ничего такого.
Просто внезапно алая сфера вспыхнула и из неё потянулся рой существ. Те самые, что всегда крутились вокруг Хельмера.
Они заполонили все пространство. Укутали мир одеялом мрака и тени.
Но продлилось это недолго.
Всего несколько мгновений. А затем все это бесчисленное множество вернулось обратно в сферу.
И все…
В прямом смысле – все.
Ничего не осталось.
Ни следа зеленой крови. Ни обглоданной косточки. Ни кусочка костяной брони. Ни обглоданного железа, ни случайно выжившего.
Вся многомиллионная орда демонов была уничтожена. Вот так вот просто. Едва ли не по щелчку пальцев.
– Держи, – Хельмер что-то бросил Хаджару и тот машинально поймал.
Разжав кулак, он понял, что это было алое, пышущее странной силой вещество.
– Что это?
– Ядро этой милочки, – пояснил разминающийся, приседающий Хельмер. – В несколько раз хуже того, что тебе досталось от Ана’Бри, но, все же.
– И зачем оно мне?
– Считай, что это извинения Князя за доставленные неудобства.
– А разве цель демонов не покорение всех миров? Почему он извиняется?
– Покорение – безусловно, – не стал отрицать Хельмер. – Но не уничтожение. А армию этой дамочки не просто так в тюрьме заперли. Своих уничтожать нам как-то не с руки. Не люди же… Вот и заточили до скончания времен, ну или победы рода демонского. А они, видишь, воспользовались ситуацией и отправились все крушить и ломать, а мы так не поступаем.