– Ты ударишь меня ножом, если я этого не сделаю?
– Твоя шея слишком хороша, чтобы ее разрезать. Хотя я мог бы разрезать и другие вещи. – Он провел ножом по центру моей рубашки, ткнув подол.
Мои глаза вспыхнули, но я притворилась, что сохраняю хладнокровие. Он потянул за ткань, разорвав мою рубашку посередине. Теперь мои груди были обнажены перед ним, соски торчали и выжидающе смотрели на него.
Прикоснись к нам. Укуси нас. Черт возьми, надень на нас кольцо.
Все казалось ярче, в воздухе витал секс. Что случилось с моим идиотским телом? Мы с этим человеком ненавидели друг друга.
– Соси… мою… кровь, – повторил он, нависая надо мной. Капля крови упала прямо мне в рот. Я отказалась попробовать ее на вкус, сжав губы вместе.
Его рука была готова сорвать с меня пижаму. Нож скользнул сквозь ткань у меня между ног, заставляя меня дрожать всем телом.
Я схватила его за запястье.
– Господи, – выговорила я.
Я дернула его за подол рубашки, жадно высасывая кровь.
Я хотела, чтобы он прикоснулся ко мне, и мне было все равно, что завтра я пожалею об этом.
Я делала это не для того, чтобы ему было хорошо. Я хотела, чтобы он заставил меня чувствовать себя хорошо.
И завтра, когда реальность Арабеллы, Поупа, Вона и меня неизбежно обрушится на мою голову, по крайней мере, у меня будет одно хорошее воспоминание, за которое я смогу уцепиться.
Я взяла его руку и направила ее между нами, засовывая в свою пижаму с комом в горле, не отрываясь от его шеи. Его рука замерла, когда достигла моей талии, отказываясь опускаться дальше.
– Я хочу, чтобы ты сделал это, – подтвердила я, на случай, если ему понадобится устное согласие. Он просто уставился на меня, как на совершенно незнакомого человека.
– Я этого не сделаю, – сказал он после паузы, его голос звучал хрипло и странно.
– Не сделаешь чего?
Его ноздри раздулись, жилка на квадратной челюсти сжалась от раздражения.
– Что-нибудь из этого.