– Ты сделаешь мне минет?
– Нет, нет, если ты не набросишься на меня.
– Ну, тогда, я думаю, да. Я найду девчонку для минета в другом месте.
– Тогда сделки не будет.
– Ты серьезно? – Он отстранился, чтобы рассмотреть мое лицо.
Я пожала плечами.
– Я не прошу кольцо, Вон. Мы оба знаем, что это будет обычным дурачеством, и мне нравится целоваться с твоей кислой рожей. Теперь, когда мне нечего делать, кроме как работать над своим произведением, я думаю, ты мог бы быть хорошим развлечением, пока мы не выберемся отсюда.
– Хорошо, – выплюнул он, его губы стали тонкими от ярости.
– Хорошо, – сказала я беззаботно и каким-то образом – каким-то образом – поняла, что мне удалось убедить себя во время этого разговора, что это была блестящая идея.
Что это замечательно, что Вон уделил мне столько свободного времени.
Что это прекрасно, что мы собирались целоваться, ласкать друг друга и, может, даже заниматься сексом.
"На Земле не было ни единого шанса, что я почувствую что-то к Люциферу Младшему. Я не хотела влюбляться. Выходить замуж. Заводить детей. Вот почему я вытатуировала девиз Карлайла на внутренней стороне бедра.
Мне даже удалось убедить себя, что Вон, напрягающий свои мускулы перед Поупом, не доставит в будущем проблем, что я держу обоих парней под контролем.
На самом деле единственным горьким привкусом, от которого я не могла избавиться, было предательство папы. То, как он скрыл от меня правду о моей стажировке.
Вон мне ничего не должен.
Но мой отец? О, он сделал это.
– И я имею в виду, что ты можешь причинять мне боль, – продолжил Вон, прочищая горло. – То есть кровь и другая хрень, если тебе это нравится.
Не знаю, почему меня так огорчило, что он предложил мне свою боль в знак нашей сделки. Мне нравилось причинять ему боль, когда он причинял боль мне. Но я не была знатоком боли, как он.
– Я этого не хочу, – осторожно произнесла я.
– Хорошо.
– Теперь, когда мы покончили с этим. – Я хлопнула себя по бедрам, отчаянно пытаясь выбросить из головы гнев и разочарование из-за моего отца. – Помнишь свой первый поцелуй с Луной?
– Смутно… – Румянец снова вспыхнул на его щеках. Он не смотрел на меня.
О, Вон.
– Я хочу, чтобы ты стер это из своей памяти. – Я встала над ним, согнув ноги в коленях, и обвила руками его шею.