Слухи о том, как он боготворил ее, как построил для нее цветущий вишневый сад на их заднем дворе, уже давно распространились среди высшего общества Тодос-Сантоса. Эмилия обладала таким невидимым даром, который заставлял людей совершать безумные поступки, чтобы доставить ей удовольствие.
– Как ты? – спросила она.
Я не могла лгать.
– Волнуюсь. С ним все в порядке? – Я понизила голос, чтобы окружающие нас гости не могли услышать.
Некоторые перешли к другим экспонатам выставки, но большинство терпеливо ждали, когда мы закончим разговор, чтобы затем поговорить со мной.
Эмилия улыбнулась, но ничего не сказала. Она увлекла меня за спины собравшихся, чтобы никто из них нас не видел и не слышал.
– Ленора, примерно через две минуты на тебя посыплются предложения от владельцев галерей, но я хотела стать первой, кто предложит тебе место в моей галерее в Лос-Анджелесе. Тебе, конечно, необязательно отвечать прямо сейчас, но я буду очень рада поработать с тобой.
Я сглотнула.
– Он собирается остаться там? В Лос-Анджелесе, я имею в виду? – Я посмотрела на нее.
Я ненавидела то, в каком отчаянии сейчас находилась, что мне все еще было не безразлично. Нет. Вычеркните это из моей жизни. Я ненавидела то, что он являлся всем, что меня волновало. В этот момент я даже не рассматривала достоинства работы в галерее миссис ЛеБлан-Спенсер, потому что та была престижной, или огромной, или предлагала большой опыт работы, упаси Бог.
Эмилия покачала головой.
– Прости меня, милая. Любовь – обманщица. Она способна причинить невыносимую боль, не так ли?
Я резко опустила голову.
– Да.
– В конце концов, боль проходит.
– Откуда вы знаете?
– Когда-то давным-давно я тоже это чувствовала.
Я сжала ее руку в своей.
– Хорошо. Я подумаю об этом. Спасибо.
Она поцеловала меня в щеку и ушла.
Остаток вечера прошел как в тумане. Мне в руки совали визитки, спрашивали мой номер телефона, адрес электронной почты, стоимость моей статуи. К тому времени, как пробило десять часов, у меня ноги уже дрожали от усталости.
Я прислонилась к Поппи для поддержки, на мгновение сняла каблуки, чтобы помассировать ногу, и вздрогнула, когда она повернулась ко мне и произнесла:
– Папа вызвал тебе такси. Поторопись, сейчас же.
– Такси? – Я нахмурилась.