Закостеневший орган движется, не ведая усталости. Жилистый. Толстый. Твердый. Реальное оружие. Опасное. Ранящее. Разбухшие вены четко пропечатываются в моем лоне. Выжигают тавро похоти.
Тимур входит до предела. Впечатление, будто таранит, доставая до самой матки. А после практически полностью отстраняется. Но поцелуй не разрывает. Алчно пьет стоны, что больше смахивают на вопль поверженного животного.
Агония находится рядом с блаженством. Теперь знаю точно. До этого момента я и не подозревала, что способна реагировать на мужчину подобным образом.
Отдаться. Довериться. Потеряться.
С ним - куда угодно. В любой омут. Очертя голову. К чертям. К адским бесам. Хоть в самое сердце пекла. На последний круг.
Я замираю. Ослепленная. Напрочь обесточенная. По жилам течет электрический ток, пробивает разрядами. Нервы обнажены. Душа - настежь. Оголена самая суть.
Рваные толчки. Порочные шлепки. Удары плоти о плоть. Запах секса пронизывает пространство вокруг. Чистый грех разливается по венам.
Еще. Глубже. Пожалуйста.
Тимур что-то задевает во мне. Острое. Болезненно-сладостное. Одурманивающее. Напрочь токсическое.
Я не могу остановиться. Не хочу останавливаться. Жажду большего. Пусть держит меня за руки. Пусть ведет вперед.
С ним - все можно. Не страшно.
— А ты настоящая? - вдруг спрашивает он, за долю секунды окатывает жгучим холодом, возвращает обратно в реальность.
Горечь на моих губах. Полынная. Преступная."
"Я судорожно дергаюсь, будто рефлекторно надеюсь ускользнуть от ответа. Прячусь. Скрываюсь в спасительной темноте.
Только мужчина не отпускает.
Крупные ладони накрывают ягодицы, насаживают на громадный член еще сильнее, прижимают теснее. Нанизывают на упругий и до жути горячий орган. Густо поросшие волосами яйца впечатываются в промежность. Мир моментально раскаляется. Кровь вскипает.
Теперь нельзя сбежать. Некуда. И дело не в сексе.
— Тимур, — шепчу я. — Знаешь, есть вещи, которые нам никогда лучше друг другу не рассказывать.
— Зря дергаешься, — усмехается. — Я не прокурор. Мы не на допросе.
— Нет, — мотаю головой. - Просто всего я не смогу объяснить,
— И не надо, - заключает ровно.
— Тимур...
— Дыши.
— Ти-мур, - голос предательски срывается, озноб до позвоночника пробирается, целиком и полностью подчиняет безотчетной панике.
— Дыши, — хрипло повторяет он. - Глубже.
И запечатывает мои дрожащие губы голодным поцелуем. Вгрызается алчно. Пробирается до самой сути. Изгоняет ужас за секунду.