— Нет времени ждать, — заявил отец. — Мне не нужны сыновья-слабаки. Если вашу учебу они не вывезут, то значит судьба такая. Отбор не прошли.
— Так ты не поднимешь вой, если через год забрать будет некого?
— Я знаю, куда пришел и для чего, — отчеканил отец.
— Ладно, патлатого возьмем, а этот… бритый, он что, болеет чем-то?
— Нет, нормальный он. Ты за кого меня держишь? Стал бы я везти к вам заразного? Просто пацан с моим лезвием игрался. Сам себя обкорнал.
— И давно его к оружию тянет?
— Давно. Первым, что он тронул, когда пришел черед судьбу выбирать, была наша родовая сабля.
— Отойди.
И опять этот скрипучий голос. Шорох одежды. Шепот шагов. Все расступились по команде. Рядом мелькнула тень.
Я наконец отвлекся от костра и увидел старика.
Он склонился надо мной, вглядывался в мои глаза, будто искал что-то. А я думал только о том, как такой дряхлый старикан вообще дышит.
Сколько ему? Лет сто? Кожа сморщенная. Бледная. Он больше походил на труп, чем на живого человека.
А потом что-то блеснуло перед моими глазами.
— Сильная в тебе кровь течет, мощная, — прохрипел старик. — Только ты проклят будешь. Род свой предашь.
Он тогда много бормотал. Я и малой части не запомнил, а много еще просто не понимал.
Я уже потом понял, что старик нож надо мной занес. Резко. Двинул рукой так, будто лезвием собирался ударить прямо в глаз.
А я не отшатнулся. Страха не чувствовал. Точно знал — ничего не будет.
Только черт раздери. Я тогда был слюнявым мальчишкой.
Старик еще поводил ножом перед глазами. Оценивал.
— Пусть остается, — вынес вердикт.
— Но он же сопляк…
— Да куда ему…
— Я его выбрал.
Последняя фраза заставила всех заглохнуть.
Отец был доволен, что обоих его сыновей приняли на учебу. А мы с братом еще не знали, сколько дерьмища нас впереди ждет.
Север закалял. Огнем и холодом. Не каждый из тех пацанов, что с нами начинали дожил до финала учебы.
Старика со скрипучим голосом я не видел до самого последнего дня.
Когда отец приехал за нами и радовался тому, как окрепли его сыновья, дряхлый дед задержал меня. Ухватил за плечо и пробормотал на ухо:
— Гляди, так радуется, еще не понимает, что выковал оружие, которое однажды его убьет.