Это не Марат. Прикосновения совсем другие. Легкие, воздушные, нежные. Он так касаться не умеет. Знает лишь как сжимать и давить, вырывая вопли из груди.
Он чудовище. Монстр. Без эмоций, без чувств, без капли милосердия.
Его татуировка — его отражение. Настоящее. Жуткое. Страшное. До суеверной дрожи пугающее.
Демон, безжалостно терзающий свою беззащитную жертву, жадно пожирающий плоть, разрывающий податливое тело когтями и клыками.
Если у него и была душа, то эта душа давным-давно мертва.
А я…
Я пропала.
Моя смерть вопрос времени.
Я ничего не ем, только пью. Меня лихорадит, бросает то в жар, то в холод. Даже знать не желаю, какая сейчас температура.
Я почти не бодрствую, постоянно пребываю в горячечном бреду.
Дни и ночи теряются в тумане, минуют в путанной чехарде, сменяют друг друга без определенного графика. А на моей шее затягивается петля. Всплывает больше жутких ощущений. Память будто режут на части, кромсают, извлекая самые жуткие куски.
Вот я.
Стою на коленях. Вдавлена грудью в пол. Сломана. Раздавлена. Повержена.
Вот Марат.
Трахает меня с деликатностью отбойного молотка. Бьет будто по наковальне. Резче, жестче, до спазматических судорог.
Вот…
Тошнотворный хлюпающий звук. Огромный орган ходит внутри слаженно и четко, движется как гигантский поршень. В диком ритме.
Он берет меня быстро. Легко. Слишком легко.
Больше нет никакого сопротивления. Нутро разодрано.
Вот я истекаю кровью.
А вот Марат. Возвращает меня обратно в сознание. Всякий раз. Хлопает по щекам, тянет за волосы, выкручивает соски. Не позволяет скрыться в лабиринте блаженного забвения.
Он хочет, чтобы я прочувствовала все, каждый момент, каждый фрагмент, каждую битую грань этого ожившего ночного кошмара.
А дальше провал за провалом. Словно некто удалил кадры, подчистил пленку. Подверг цензуре этот кровавый порнофильм.
Я проваливаюсь во тьму надолго.
Унизительное состояние. Тупое. Беспомощное.
Замира говорит мне, что делать, произносит элементарные инструкции, простейшие команды вроде «повернись», «встань», «приляг».
Довольно сложно принять факт того, что даже в туалет нельзя сходить без посторонней помощи. А еще хуже подниматься с унитаза и видеть, как белоснежная поверхность залита красным. И уже вроде не больно, просто чертовски страшно.