— И каковы твои планы?
— Собираю чемодан и проваливаю, — выдаю ровно. — Я всегда слушаю первых встречных. Раз отбитый отморозок приказал бросить любимого человека, тотчас повинуюсь.
— Я не буду держать тебя силой.
— Олег, ты в своем уме? Полагаешь, действительно могу вот так уйти? Сейчас, когда нужна поддержка?
— Я уверен в тебе гораздо больше, чем в самом себе, — накрывает мои ладони своими, переплетает наши пальцы, будто желает обратить разные тела в единое целое.
— Спасибо, а то я начала думать, что и правда зря остаюсь рядом.
— Я знаю, как бесит мое молчание.
— Безумно. До чертиков.
— Но я ничего не могу рассказать, — продолжает мрачно. — Никто не может.
— Почему? — вздыхаю. — Откуда такая секретность?
— Это не только моя тайна.
— Ну, ладно, — приходится отступить.
Впрочем, я не сдаюсь. Вода камень точит. Не всегда нужно атаковать, действовать через напор и натиск, порой необходимо проявлять уступчивость.
— А пока я хочу кое-что дать тебе.
Он отпускает мои руки, лишь бы достать маленькую коробочку из пиджака.
— Олег, — выходит шепотом.
— Открывай.
— Я не…
— Так и не узнаешь, что там?
Мои пальцы дрожат. Короткое движение — и блеск ослепляет. Даже приходится зажмуриться.
— Боже, — бормочу чуть слышно. — Оно прекрасно.
Не решаюсь притронуться. Подобное великолепие вызывает благоговейный трепет. Нет ни малейшего сомнения, что передо мной сверкает настоящий бриллиант, причем просто огромный, гигантский, ограненный самым искусным мастером.
— Тут целое состояние, — тихо говорю я. — Зачем?
— Это кольцо принадлежало моей матери, — отвечает Олег. — До самой смерти. Теперь я хочу вручить его тебе.
Вздрагиваю. Почему-то в сознании пульсирует исключительно слово «смерть». Остаток речи доносится точно издалека.
— Ничего не ответишь? — прохладные пальцы дотрагиваются до запястья.
— А? — роняю будто очнувшись ото сна. — Прости?
— Скажи мне «да».
Провожу пальцами по ослепительным граням. Ледяные камни вмиг вбирают тепло. И кажется вспыхивают еще сильнее.
Мать Олега умерла больше десяти лет назад. Это кольцо действительно очень долго никто не носил, даже не прикасался к нему.
— Да! — восклицаю я. — Конечно же, да!
Нервно трепещущими пальцами извлекаю драгоценность из коробки.