Двойной капкан. Куда бы ни сунулся — прищелкнут. Завалят, в клочья разорвут.
Мне спокойно уйти не разрешат. Не позволят. Не подарят отпущение грехов.
Как документы ни меняй, какие схемы ни прокладывай — все по боку. Нас будут искать. В любом случае. И найдут. Под любым именем. В любой стране мира. Хоть после пластики. Хоть после смены пола. Раскопают правду везде. Пронюхают. Возьмут след.
Я сам своих людей натаскивал. Я знаю, как это произойдет. До деталей. До мелочей. Засада по всем фронтам.
Вырвем год. Два. При удаче — лет пять отхватим.
— Марат, — шепчет царица, вжимаясь в меня, грудную клетку ломая, вламываясь внутрь, вливаясь вглубь. — Я… Я люблю тебя.
Мало боли ей причинил? Мало насиловал? Мало резал? Мозг повредил? В башке чего двинул? Невозможная девка. Никак не отвадить. Не отпугнуть. Тянется ко мне. Во мрак погружается. Ныряет во тьму. Льнет. Ластится. Ласкается. Наивная.
Эх. Разрази гром. Вот чем заслужил такое счастье? Проклятье. Никому не отдам. Всех разнесу. Пусть не мечтают.
— Тогда вдвоем сдохнем, — усмехаюсь и в своих руках, как в тисках, ее тело сжимаю.
Сгребаю. Загребаю. Зверею. Дурею от близости. Балдею.
А чем не путь? Помереть. В один час. В один день. Прямо романтика. Разве не о таком бабы мечтают? Любовь до гроба. До могилы.
Я улыбаюсь. Вижу выход. Свет. Ослепительный. Яркий.
Выбор, о котором говорила сестра.
Наконец я это понимаю.
* * *Выхожу во двор и Монаха встречаю.
— Ничего себе, — присвистываю.
— Так ты наше собрание пропустил, — говорит. — Звоню на мобилу — ноль по фазе. Хотел с помощниками твоими связаться — тоже глухо. Я уже задергался, не случилось ли чего.
— А тут все в отключке, — заключаю с насмешкой.
— В смысле? — глаза вылупливает.
— В прямом, — хмыкаю. — Решил проверить своих ребят. Устроил форс-мажор. И что-то никто ни хера проверку не прошел. Отрубились на раз. Даже стараться не пришлось. Заходи, твори любую дичь. Хоть весь дом заминируй. Не заметят.
— Плохо дело, — кивает. — Видно, расслабились. Давно ничего серьезного не было, вот хватку и потеряли.
— Лодыри, — кривлюсь. — Всех порешу. Допросятся.
— А проверку ты из-за крысы затеял? — спрашивает и, хохотнув, прибавляет: — Татарин раскопал, кого нам закапывать?
— Профилактика, — отмахиваюсь. — Крыса меня сейчас мало волнует. Завтра вечером прихлопнем. Пока есть дела поважнее.
— Завтра? — хмурится. — Ты вроде до конца недели ему срок дал.