Сначала подумала, что мы все еще держим путь в столицу. И мне потребовалось несколько долгих мгновений, чтобы вспомнить все последние события.
— Мама, Лизка очнулась, — тут же поспешила оповестить родственницу Бетти.
От ее громкого звонкого голоса я болезненно поморщилась. Я думала, что умираю, когда увидела летящий в меня светящийся шар. Но, похоже, обошлось. Хотя, судя по моему самочувствию, я бы так не сказала.
— Давно пора, — равнодушно отозвалась баронесса, — Мы уже подъезжаем.
Вопрос «Куда?» так и остался невысказанным.
— Чем вы меня приложили, раз я провела без чувств целую декаду? — резко произнесла я.
Мой хриплый голос был напитан отчаяньем и глухой, бессильной злостью. Я так стремилась сбежать, оказаться как можно дальше от этого места. И у меня даже почти получилось. Пусть не так, как я изначально планировала. Но даже лучше.
"— Глупая Лиззи, — насмешливо фыркнула рядом сидящая Джин, — Стали бы мы тебя терпеть целую декаду? Хороший знакомый маменьки всего лишь оказал нам небольшую услугу. Усыпил тебя ненадолго, и открыл для нас портал. Все же, не дело благородным леди трястись в карете столько времени, — вздохнула она, пригладив сладки платья и чинно сложив руки на коленях.
— Что бы ты себе там не надумала, Элизабет, советую оставить все свои глупые надежды, — внезапно подала голос баронесса Бригс.
И этот голос резал лучше любого ножа. Звучал слишком ровно, холодно и равнодушно. Мне кажется, даже когда преступникам оглашают приговор, в голосе больше эмоций.
— Его Величество воспринял тебя как диковинную зверушку, но ему простительно, все же внешность у тебя крайне экзотичная для наших краев, — легкомысленно заметила баронесса, — Но он уже наигрался, а сейчас и думать про тебя забыл. Император объявил о завершении отбора, и выбрал на роль будущей Императрицы герцогиню Лембердж.
Джин и Беатрис в унисон обиженно засопели, но мать этого словно не заметила. А я замерла, отказываясь верить в услышанное.
Его Величество же сделал предложение мне. Если это, конечно, можно назвать предложением. Но ведь ожидаемого ответа монарх не получил, поэтому слова матери звучат логично.