Стоило существам приземлиться в саду, как он тут же принялся их обхаживать. Они ластились к нему, словно котята, подставляя головы и тела для поглаживаний и ухода. Меня поражало, как человек, абсолютно лишённый зрения, мог так спокойно и уверенно обращаться с ними — и это при том, что с момента возвращения ему конечностей прошло не так много времени.
Пользовался он полузвериными руками виртуозно, дозируя силу и ни разу не причинив химерам боли. Олег Ольгердович осматривал их, гладил, проверял состояние мышц, будто самый настоящий ветеринар, ощупывая их и определяя состояние каждой из химер.
Он не отвлекался и методично обрабатывал каждую рану.
— Княжич, вы чего-то хотели? — всё так же не отвлекаясь от занятия, уточнил он. — Я слышу, что вы так и не ушли. Хотите научиться ухаживать за химерами? — предположил он.
— Вы знаете, Олег Ольгердович, наверное, хотел бы, но, пожалуй, не сейчас. Сейчас я должен передать вам сообщение от княгини: её вернули на службу и снова вызвали во дворец.
Адъютант княгини дёрнулся всем телом и замер.
— У нас нет такого количества химер, чтобы с ними можно было воевать. Даже с учётом тех шагов, которые вы предприняли с княгиней… Мы не успеем восстановить численность легиона. Никак.
— Я считаю так же, — ответил я. — Но, как сказала бабушка, дезертиров в нашем роду не было и не будет.
Олег Ольгердович хмыкнул:
— Я даже не сомневался, что она ответит подобным образом. Хорошо, я подготовлю химер к боевому выходу и сам отправлюсь вместе с ней. Что-то ещё?
— Вы знаете, да!
Мне вдруг пришла на ум шальная мысль, что оставлять бабушку и Олега Ольгердовича на растерзание японцам я не имею никакого права, а потому одних я их не отпущу. Особенно после того, как орденцы изрядно потрепали их здоровье и ауры.
Сколько у меня было времени до окончания военного совета, я не знал.
— Олег Ольгердович, а подскажите, были ли в роду предания о создании неких мифических химерах?
— Были. Почему же не быть? Поговаривали, что кому-то из наших предков удалось создать некое подобие дракона из ящера, живущего где-то далеко на юге, путём приращивания ему огромных кожистых крыльев.
— И чем он отличался от виверны? — скромно поинтересовался я.