Стоило Гору зарыться лапами в песчаный сахалинский берег, как принц зычно крикнул:
— Лекарей сюда живо!
Архимаги неуверенно сползти с химеры, я же, когда попытался повторить их подвиг, пошатнулся и без всякого сосредоточения провалился в собственное Ничто. Вместе со мной там же оказался и Гор.
— Придётся тебе пока побыть здесь, дружок, пока княгиня не запечатает тебя собственной магией.
Гор на эту фразу отреагировал не столь воодушевлённо, однако же улёгся недалеко от моего шкафа, уложив печальную морду на лапы.
— Ну не хандри, чем тебя порадовать?
Он на мгновение задумался и выдал:
— Хочу такую штуку, холодную, из молока, иногда с фруктами делают… чтоб в рот взял, а оно тает!
Гор при этом даже зажмурился от предвкушения удовольствия.
— Мороженого что ли?
— Вот да! Его хочу! Ведро! — на меня с энтузиазмом взирала наглая облизывающаяся морда. — Я заслужил!
Однако, я предполагал, что речь пойдёт о мясе, в крайнем случае о рыбе, но мороженое?.
— Будет тебе мороженое! — кивнул я. — Ведро не обещаю, но сколько-то точно будет.
Гор даже крыльями захлопал от радости, не в состоянии скрыть воодушевления.
Я уже хотел было вернуться в реальность, когда меня остановил Бьерн Утгард, соткавшись из тумана на моём пути:
— Как она?
— Жива, относительно здорова. Получила кинжалом в грудь, но сейчас восстанавливается у лекарей. Насколько мог судить, средоточие у неё вырвать не успели.
— Средоточие? — переспросил предок.
"— Да, потомок предыдущей правящей династии Нифельхов занимался экспериментами по изъятию магических средоточий у архимагов и пересадке их другим носителям. Он успел провести эксперименты с двумя русскими архимагами, попытался трансплантировать их источники японцам.
— Вот, сука! — выругался Утгард. — Пустотник?
— Да, а как ты догадался?
— Все носители первородных первородных стихий в некотором роде творцы. Но поговорка «Пустота рождает чудовищ» возникла не на пустом месте, уж прости за оксюморон.
Я хмыкнул, прикинув собственные перспективы в связи с обладанием чужеродной первостихии.
— Тебе нужно тренировать контроль и меру и во всём! — продолжал наставлять меня предок.