– Мне это говорит о том, что кто-то решил меня убить, выдавив все органы из моего тела, – ядовито улыбаюсь я.
– Боже, пошли мне силы, потому что хочу тебя затрахать до смерти сейчас. Заткнуть твой ротик своим членом и выбить из тебя слова извинения, – его выражение лица меняется на игривое. Он выпускает мои руки и тут же скатывается с меня, ложась на бок рядом.
Цокаю и закатываю глаза, поворачивая в его сторону голову. Пора привыкнуть к таким выражениям, эмоциональной атаке на меня, безудержного желания, существующего между нами, и… вообще, привыкнуть хоть немного к нему.
– Мишель, запомни. Если я выбираю себе женщину, то не бегаю по другим источникам наслаждения. Для меня это неприемлемо, – твёрдо говорит он.
– А ты выбрал себе кого-то? – Мне хочется услышать от него это признание. Требуется для собственного эго.
– Ты издеваешься надо мной? – Изумляется он, я переворачиваюсь на бок лицом к нему и упираюсь локтем в подушку.
– Нет.
– Крошка, какая же ты… – он не договаривает и вздыхает.
– Какая?
– Маленькая, зелёная, юная, – находит он эпитеты.
– Неужели тебя моя наивная глупость не возбуждает? А я-то надеялась, именно это тебя так заводит, – наигранно ужасаюсь я.
– Меня всё в тебе возбуждает, – смеётся он, и я улыбаюсь, что снова слышу этот звук, а недавний инцидент благополучно забывается.
– Ты там хотел назвать имя женщины, которую выбрал. Я хоть цветочки пошлю, посочувствую, – напоминаю ему.
– А… пошла в дело ирония, – хмыкает он и садится на постели.
Ну, скажи это, Ник! Скажи, мне это необходимо!
– Чем тебя не устраивает ирония? – Приподнимаюсь на локте.
– Тем, что пошли цветочков себе, да побольше, чтобы я тебя не нашёл за ними. А то, когда найду, так посочувствую, что мало не покажется, – бросает он через плечо, и я довольно улыбаюсь.
Да, я сделала это! Теперь надо как-то избавиться от его сессий, и… А что потом? Любовь на века и куча детишек? Старость и смерть в один день? Вот только ни он, ни я в это никогда не поверим. Слишком реалистично смотрим на этот мир.
Хмурюсь от своих мыслей, ибо слишком часто в уме проговариваю слово «любовь» и примеряю его к Нику.
– Мишель, ты слышала меня? – Громко спрашивает Ник, и я, моргая, концентрирую зрение на нём, стоящим у подножья постели.
– Прости, нет, – честно отвечаю я.
– Говорил о твоей одежде, взамен той, что я порвал. Да, рвать её будем часто, поэтому надо запастись тысячами комплектов, – самодовольно говорит он, а я недоверчиво приподнимаю брови и ухмыляюсь.