За своим эгоизмом я этого не заметила, а теперь вижу. Не веди себя как дура, он уйдёт, ты упустишь его, а он очень хороший, – высказывает она, а мои глаза распахиваются шире.
– Он открыл мне глаза и на тебя, Сара. И это моё право выбирать, как мне жить. А теперь пошла вон, – цежу я слова.
Подруга обиженно поджимает губы и вылетает из моей спальни. Устало вздыхаю и иду к постели, ложась на неё и подтягивая ноги к груди.
У меня ощущение, что попала в какую-то параллельную реальность и вся жизнь передо мной буквально несётся на огромной скорости, а я не успеваю сориентироваться и делаю каждый раз неверный шаг.
Если бы могла переступить через себя ради Сары, то спросила бы у неё совета, как мне дальше поступать. Но я не могу. Странно, ведь Ник просил меня попробовать его жизнь, и я даже задумалась об этом. А сейчас понимаю, что не смогу для него быть той, кто ему нужен. Да, не отрицаю, оргазм был невероятным, фееричным, незабываемым от его действий, но горящая нежная кожа между бёдер напоминала мне о том, что я ломаю себя ради мужчины.
Поднимаюсь с постели и сбрасываю с себя ботинки, джинсы и свитер, доставая домашние штаны и футболку, закрывающую засос."
"Я должна разобраться в том, что происходило в жизни Ника в детстве. Для этого мне придётся напрячь свои мозги и знания, хотя у меня всего лишь есть несколько зацепок.
Первое, зависимость Ника и наследственная агрессия идут с детства, как и фобии.
Взгляд цепляется за слово «абьюз» и я замираю. Господи, если это правда? И Ник подвергался не только избиениям, но и сексуальному насилию. Отсюда, возможно, и идёт его наклонность причинить боль своим жертвам. Хотя любительниц его мира трудно назвать жертвами, но всё же. Он признался, что выбрал именно эту модель поведения, чтобы выплёскивать ярость, которую он испытывает. А это чувство идёт тоже из детства.