А если это любовь?

Уж он не знал, как выглядит темная сторона Саны, но на темные стороны Исы в свое время насмотрелся более чем достаточно. За свою женщину тот убьет – и глазом не моргнет. Он бы тоже так хотел… – мелькнула глупая мысль. Да только ни черта же не срасталось! Хотя, было дело, он уж решил дать шанс своим отношениям с Дариной…

– Спасибо, что проводила.

– Массаж?

– Нет, мне получше. Я приму душ и лягу спать.

– Пришлю медсестру, чтобы поставила тебе укол с обезболивающим.

Как же тонко она его чувствовала! Боль и впрямь была адской.

У Родиона все внутри мелко-мелко дрожало, а по вискам и спине градом катился пот.

– Никаких обезболивающих. Я в норме, – покачал головой Мурадов. Сана нахмурилась, но спорить с ним все же не стала:

– Ну, смотри. Как знаешь. Это необязательно терпеть.

Может, конечно, так оно и было. Но почему-то Родион свято верил, что любая боль конечна, и старался выбрать ее до конца. Как можно быстрее выбрать, чтобы вернуться к своей прежней жизни. Вот где ему уж точно было чем заняться.

Например, делами компании, которые в его отсутствие шли ни шатко ни валко, сыном, по которому он безумно скучал. И Дариной… Может быть. Если она ждала. Мурадов то и дело возвращался к ней в мыслях, хотя и запретил себе вспоминать, свято веря, что вся его энергия сейчас должна быть направлена на восстановление. Рядом с Дариной же… Он терял ясность мышления. Его захлестывали эмоции. Злость, отчаяние. Но, что самое худшее и разрушительное – сомнения. А что, если ничего не выйдет? Что, если он так и останется прикованным к коляске инвалидом? Что, если все его планы на будущее так и останутся нереализованными?

Черт возьми, если так разобраться, до того, как с ним случилось несчастье, он вообще не осознавал, что эти самые планы так или иначе связаны с его девочкой! Да просто вся жизнь.

Он просто жил. Радуясь тому, как все удачно сложилось. Что она ему в рот глядит, и навстречу бежит, когда он с работы заебанный по самое не хочу приходит. А теперь хотелось бы, конечно, думать, что все еще будет. Но если со всеми физиологическими потребностями более-менее как-то все устаканилось, то в интимном плане –  ни хрена! Ну, не стоял у него. И все тут. Мурадов пришел к выводу, что для мужчины гораздо легче было бы смириться с параличом, если бы при нем сохранялась половая функция. В смысле, когда боль отпускала. А когда она возвращалась вновь, тут уж совершенно не до этих глупостей становилось. Иной раз казалось, не выдержит. Сдохнет в муках.