А та каждый раз находила повод, чтобы простить отца. И защищала его, защищала…
– Вы одна в этой комнате живете? – поинтересовался Могилев, зачем-то открыв дверцу допотопного холодильника. «Ну-ну, сообщи, если что–то найдешь», – очевидно, на нервной почве у Дарины сдали нервы, и она фыркнула. Участковый мазнул по ней недовольным взглядом. Под которым Дарина вмиг присмирела.
– Нет. Вот с Сашкой.
– Александра Седельникова, – представилась Сашка по всей форме.
– И все?
– Ну, да, – растерялась Дарина. Она никак не могла понять, что происходит, а потому ее уже конкретно трясло.
– Здесь также зарегистрирована Алина Витальевна Сергеенко.
– Да. Зарегистрирована. Но она практически не показывается. А что? У нее что-то случилось?
– Совсем не показывается? Тогда где же она живет? – проигнорировал вопрос Дарины Могилев. Девушки переглянулись.
– Даже не знаем. Мы не были особо близки. Она, кажется, к парню съехала. Сразу, как мы заселились.
– Как парня зовут?
– Какого именно? – буркнула Сашка. – Те у нее менялись с завидной регулярностью.
– Саш! – одернула Дарина подругу.
– Значит, Алина Сергеевна вела разгульный образ жизни? Пила? Может быть, наркотиками баловалась?
– Может, и баловалась, откуда нам знать? Свечку мы не держали.
Осознав, что мента интересует их соседка по комнате, Дарина испытала такое невообразимое облегчение, что остальной разговор прошел будто сквозь нее. Она тяжело опустилась на стул и отвернулась к окну, чтобы никто не увидел, как дрожат ее губы.
Участковый еще пытался расспросить их об Алькиных родных и успехах в учебе, но Дарина с Сашкой и тут ему ничем не смогли помочь.
– Постойте! А что случилось-то? Почему вы интересуетесь?
– Напали на вашу подружку. Да так отмутузили, что пришлось в больницу ее забирать.
– Как? – ахнула Дарина. – В больницу? А в какую?
– Вам зачем? Вы ж почти незнакомы, – подозрительно сощурился ментяра.
– И что? У неё здесь никого нет.
– Ну-ну, благодетельницы, – бросил участковый. – В первой она, – смилостивился все же, перед тем как закрыть дверь. В комнату проникла новая порция вони. Дарина поморщилась. Растерла глаза ладонями. После ночной смены и всех последних событий спать хотелось нещадно. Спасибо Дыку – хоть жрать теперь захочется нескоро. Её, вон, до сих пор тошнит.