Тишина между ними затягивалась. А Дарина, нет, чтобы насладиться ею, выпить свой кофе и молча уйти, зачем-то поспешила заполнить паузу звуками:
– Я никогда не соглашусь на вас работать. Даже если вы на меня пожалуетесь."
"– Я? Пожалуюсь? За то, что ты не хочешь на меня работать? – картинно ужаснулась Бэлла. И Дарина чуть не взвыла от отчаяния, потому как каждый раз, находясь рядом с этой женщиной, она чувствовала себя бесконечно глупой и неискушенной провинциалкой. Что бы она ни делала, что бы ни говорила, каждый раз попадала впросак.
– Нет. За то, что я примеряла ваш пиджак и…
– Съела завтрак?
– И за это тоже.
– А ты все же самоуверенная девица. Мне нравится.
– Это я самоуверенная? – искренне изумилась Дарина.
– Ага. Решила, будто представляешь такую великую ценность, что я, желая тебя заполучить, прибегну к откровенному шантажу?
– А вы сейчас, надо полагать, скажете, что это не ваши методы? – разозлилась больше на себя, чем на Бэллу, Дарина.
– Не мои. Если бы ты так уж сильно мне понадобилась, я бы действовала наверняка.
– Извините. Я не хотела вас… задеть.
– Ты и не можешь. Не льсти себе. А что касается работы… Не поверишь, но у меня отродясь не было проблем с кадрами. Так что выдохни и успокойся. Никто и ни к чему не станет тебя принуждать. Девочки приходят ко мне сами. Выстояв, поверь, огромную очередь. Каждая из них удавилась бы за шанс, что я тебе дала, – каким-то бесконечно усталым жестом Бэлла поправила волосы и отвернулась к окну. И эта усталость так не вязалась с тем образом Бэллой, который сложился у Дарины в голове, что ей стало совершенно не по себе.
– Я п-поняла. Но это не для меня. И вы поймите, пожалуйста.
– Спроси меня, сколько зарабатывает девочка за выезд?
– Мне это неинтересно, – прошептала Дарина.
– От тысячи долларов до бесконечности.
Что на это сказать? Дарина не понимала. Она допила свой кофе и молча вышла из-за стола.
– Всего доброго, Бэлла.
– И тебе не хворать, Шанель.
Во второй раз за это утро Дарина сделала вид, что не заметила прозвища, которым ее наградили.