Обернулась, с трудом подавляя готовый сорваться с губ смешок. Ну, разве это не прекрасно? То, что он даже имени ее не знает…
– Бэлла зовет меня Шанель.
– И что? Тебе нравится эта собачья кличка?
Нет. Но та позволяет отделять себя новую от девочки, которой Дарина была еще совсем недавно. И к которой она хотела вернуться. Но это было слишком личное. То, что вряд ли стоило обсуждать с… клиентом. Не зная, что ответить, Дарина пожала плечами. Глупо, но рядом с ним она чувствовала жуткую неуверенность. Вот, казалось бы – какая ей разница, что он о ней подумает? И подумает ли вообще… Но почему-то не хотелось ударить лицом в грязь.
– А мама с папой как тебя звали?
– Дарина.
– Ну, хоть с этим мы разобрались, – глубоко о чем-то задумавшись, Родион провел ладонью по стриженой голове. Белизна его классической рубашки красиво контрастировала и с загорелой кожей руки, на которой отчетливо выделялись рубцы вен, и с угольно-черным пиджаком.
Бэлла много о чем ей успела рассказать за то время, что они провели с ней, гуляя по магазинам. Дать кучу напутствий, советов и настоятельных рекомендаций. Но почему-то прямо сейчас в памяти всплыла одна из самых глупых:
– Не вздумай влюбиться в клиента, – заметила она, сжав в руке её пальцы. А Дарина взяла и засмеялась. Потому как, господи, ну, какое – влюбиться? Она шутит, что ли? Тут хоть бы не стошнило…
– Собирайся. Поедем…
– К-куда?
Разве еще не все? Ему мало? Он… неужели он хочет продолжения? Сколько ему лет? Бэлла утверждала, что чем старше любовник – тем лучше.
– В гостиницу. Ты же не думаешь, что это стоило почти тринадцати кусков зелени, что я на тебя потратил? – Родион кивнул в сторону кресла, в котором она его обслужила. Дарина открыла рот:
– Тринадцати?
– Твои тряпки стоили очень дорого. Как и все остальное.
Так дорого?! Ей хотелось сорвать с себя всю одежду и закричать – мне это не нужно.
– Только можно в какую-нибудь другую гостиницу? – тихо попросила она.
– Другую?
– Не ту, где вы с Бэллой останавливались.