В другой раз я бы мог пойти на принцип и сказать, что у меня запланирована куча дел — просто для напоминания, что я давно перегрыз пуповину и приказывать мне не нужно, — но сейчас лишь интересуюсь, кто еще будет. Наш еженедельный обед «отец-сын» подходит к концу, мы оба продержались достойно, ни разу не скатившись в перепалку, так что ни к чему все портить. Тем более, через час я должен быть в «Гонзо». Эти две недели выдались загруженными настолько, что даже в прошлые выходные не получилось расстаться с ноутбуком, и вчера я наконец почувствовал, что готов как следует оторваться.
— Твои родители будут. Этого не достаточно? — снисходительно роняет отец, прося счет. Кажется, он не разделяет мою готовность расстаться с миром.
— В последнее время ты полюбил делать сюрпризы. А я их не очень жалую.
— Будут Гнесины, — чеканит он, ввинчивая в мою переносицу тяжелый взгляд.
Усмехнувшись, я прикрываю глаза. Так и думал.
— Я не смогу. Уезжаю. Далеко. За город.
Я нарочно не пытаюсь придать тону правдоподобность, чтобы оставить место иронии и в очередной раз напомнить отцу о свободе воли.
— Ты за идиота меня держишь? — моментально вспыхивает он, не оценив мой тонкий юмор. — Уезжаешь — отмени.
— Не отменю. Свой законный выходной предпочту провести на диване с книгой, чем отбиваться от попыток твоих и Гнесиных впарить мне Виталину.
— Ты слова-то подбирай…
— Какое тебя задело? — войдя во вкус, забавляюсь я. — Книга или «впарить»?
— Гнесины наши друзья, а Всеволод Григорьевич уважаемый человек.
— Отлично. Я за вас рад. У меня, кстати, тоже есть друзья, и у одного из них сегодня день рождения. — Поднявшись, я ощупываю карман и выкладываю на стол пятитысячную купюру. — Кстати, Лелик почему-то ни разу не пытался свести меня со своими сестрами, мотивируя это нашей дружбой. Вот дурак, да?
— Деньги свои забери и сядь! — угрожающе шипит отец, шлепая ладонью по столу так, чтобы это было заметно только мне. В общественных местах он привык блюсти имидж.
Он не позволяет мне платить. Никогда. Другому отцу было бы приятно, что к тридцати годам сын стал финансово независимым, но только не Георгию Волынскому. Для этого он слишком любит все контролировать, а моя попытка оплатить счет — прямая угроза его статусу доминанта. Иногда я даже думаю, что он был бы счастливее, имея сына наркомана. Сколько появилось бы простора для упреков, сколько дополнительных ниточек, за которые можно дергать.