Как было бы хорошо, если бы они все оставили его в покое…
— Над ней уже открыто смеются, — тем временем продолжал Демуров, продолжая мерить кабинет по диагонали, — чем ты думал, когда оставлял ее там? Ты взял на себя обязательства, ты обещал беречь ее и заботиться, почему ты ее бросил? Ведь ты ее муж!
— И что? — еще холоднее спросил Дан. — Тебе какое дело? Мы сами раберемся.
— Мне? — сипло переспросил Демуров, — мне есть дело. Я ее люблю.
Дан потрясенно уставился на друга, даже в стол руками уперся.
— Ты? Зарему? И ты все это время молчал? Почему ты не сказал мне, Рустам? Я ни за что не пошел бы на этот брак.
— А что это изменило бы? — помертвевшим голосом ответил тот. — Кто я такой? Арисханов мне никогда не отдал бы дочку, выдал бы за кого-то из своих друзей, по мне лучше было, чтобы за тебя. Но я так надеялся на твой первый брак…
Они оба замолчали и не смотрели друг на друга.
— Тогда подожди, пока мы разведемся, я уже говорил Зареме…
— Ты не понимаешь, да? — снова завелся Рустам. — Развестись вы сможете через два или три года, не раньше.
Боль усиливалась, Даниял потер переносицу, и вдруг его осенило.
— Давай это ты сделаешь, Рустам, я фиктивный муж, я даже не прикоснулся к ней толком ни разу, и настоящим мужем не стану.
Голова дернулась от прямого удара, по лицу побежала липкая струйка, и Дан даже смог вдохнуть полной грудью.
"— За кого ты меня принимаешь? Она замужем, ты хочешь, чтобы я обесчестил любимую девушку? А о ней ты подумал? Ты отдаешь ее мне как товар, во временное пользование, ты хочешь, чтобы она руки на себя наложила? Мало тебе Даны?
И тогда Даниял ударил его в ответ.
— Не смей вспоминать Дану, — прорычал, в кабинет заглянула секретарь и испуганно захлопнула дверь.
— Ты прав, Рустам, — наконец заговорил Даниял, — ты во всем прав.
— Тогда сделай так, как я прошу, — буднично ответил Демуров, — и не смей больше позорить ее. Когда разведетесь, тогда и разведетесь.
— Никаких детей не будет.
— Это твое дело. Меня не интересуют наследники Баграевых.