— Ты и здесь вынюхиваешь?
Тот навис над каталкой, его ноздри раздувались как у хищника — похоже, Константин Маркович едва сдерживает бешенство. Аверин уперся руками в бортики и рявкнул:
— Я спрашиваю, какой, …, Дзагоев?
Даниял предупреждающе вытянул руки перед Авериным, оттесняя его от каталки.
— Константин Маркович действовал с моей подачи, отец, это я его нанял.
— Что? — странно посмотрела на Аверина Ольга. — Ты работаешь на Баграевых?
Так, интересненько. Они на «ты»? Они что, знакомы?
— Оля, потом. Я все потом объясню, — Аверин шагнул к девушке, и тут сзади послышалось несмелое:
— Ольга Михайловна, я сменю раствор или Романова позвать?
Голос принадлежал молоденькой медсестричке, испуганно вжавшейся в стену.
— Зови, — ответила Ольга, игнорируя Аверина, — думаю, мы достаточно поддержали сердце, теперь можно применять наркоз.
— Сердце? — Даниял повернулся к Ольге. — Что у него с сердцем?"
"— Вашему отцу стало плохо за рулем, Даниял Шамилевич, — сухим голосом ответила та, — острый коронарный синдром.
— Сергей, забери ее, — перебил Ольгу Аверин, который выглядел темнее тучи, — ей нельзя в операционную. Скажи, пусть меняют.
Дядя Сережа… Сергей… Сергей Викторович? Ведь так звали Волошина? А он что здесь делает? Даниял вспомнил суровых парней, дежурящих на входе в операционный блок, и понял, что отца охраняют местные силовики. Только зачем?
— Ты здесь не главврач и не заведующий отделением, так что хватит командовать, Аверин! — Ольга зашипела кошкой, и у Дана заскребло под лопатками.
Она всегда горой стояла за сестру, готова была со всем миром за нее воевать, вечно шипела на Данияла, как сейчас на Аверина. А ведь это он должен был делать, Дан, защищать свою жену и саму Ольгу. Все верно сказал отец, они оба не сдержали слова…
Ольга не была маленького роста, но рядом с высоким и широкоплечим Авериным выглядела хрупкой дюймовочкой. Накатило осознание того, какие испытания легли на плечи этой молодой женщины, тогда тоже еще девчонки.