Данка вслушивалась в интонации и с удивлением понимала, что Баграевы не ругаются. Наоборот, в голосе Дана явно слышались нотки облегчения. И когда муж с задумчивым видом отложил телефон, Данка не утерпела:
— Это отец звонил?
Дан утвердительно кивнул, а потом наклонил голову, посмотрел на Данку и неожиданно улыбнулся.
— Он сказал, что долго размышлял о нашей свадьбе и понял, что готов принять наш брак, а знаешь почему? Твое фото увидел, Даночка. Ты очень на мою мать похожа — не лицом, а вот всем... Я не знаю, как объяснить.
— Так он теперь приедет?
— Нет. Мы туда поедем. Нужна еще одна свадьба, Дана, у нас, чтобы все могли прийти. У нас так принято. Это всего лишь дань традициям, куколка, отец простил мне наш брак, но если мы откажемся от свадьбы, моя семья воспримет это как оскорбление.
Данка смотрела на мужа, и только теперь понимала, каким грузом был для любимого мужчины полный игнор его женитьбы со стороны родственников.
«Я обещаю помогать и верить тебе…» — вслух вспомнила Данка слова клятвы. — Я же пообещала, Дан!
Он дернул ее на себя и впился поцелуем.
Глава 12
— И было чего выпендриваться, — Ольга задумчиво рассматривала спелую клубнику, вымытую и выложенную на блюде, — все равно тебя приняли.
Дана взяла ягоду, но, вспомнив, как ее кормил клубникой муж в брачную ночь, поспешно опустила глаза. Снова эта сладкая дрожь, эти мурашки, покрывающие тело, когда кажется, будто внутри забили гейзеры… Она попыталась подавить нахлынувшие ощущения и плотнее скрестила ноги — Даниял уехал, Данка не захотела ночевать одна в пустом доме и попросилась обратно к сестре.
Он так пугающе быстро проник в нее — в душу, в тело, в подкорку — что казалось, это какой-то вирус, а не человек. Или наркотик, потому что Данка чувствовала самую настоящую зависимость. От его восхищенного взгляда, от его бархатистого чуть гортанного говора, от его ласкающих рук и от их совершенно сумасшедшего секса.