Танзин хлопнул меня по плечу и улыбнулся, а Дэмин снисходительно произнес:
– Чего ты трясешься? Твой артефакт забрал правитель для нужд герцогства. Мы ждем от тебя только победы.
Я только молча кивнула. Не говорить же им, что в этом состязании большее значение имеют фундаментальные навыки. А они у меня развиты хуже, чем у остальных. Не хватает опыта. Посмотрим, смогу ли я чем-то это компенсировать…
Но их уверенность все же передалась и мне. На поле я вышла уже спокойной.
Вслед за Рузи заняла свое место в шеренге участников и подняла взгляд на судейский стол.
За ним расположились четверо. Главный артефактор Ширун, два неизвестных мне мага… Стоило мне посмотреть в лицо четвертому члену комиссии, как сердце сжалось. Этого человека я знала. И меньше всего ожидала здесь увидеть."
"Он единственный из всех был воплощенным. Ряд коротких чешуек из желтоватого металла на рукаве сюртука сообщал об этом. Мужчина выглядел на пятьдесят, грива темных волос серебрилась на висках. Глубокие морщины на лбу и в уголках губ намекали, что улыбка редко озаряла это лицо.
Еще одно лицо из моих кошмаров. Герцог Эртал Реншу собственной персоной. Глава рода. Мой родной дедушка. Человек, который обещал меня Хайлуну. Только его здесь и не хватало!
Ширун поднялся и начал представлять других судей. Пока главный артефактор нахваливал герцога, я склонилась к Рузи и шепнула, почти не разжимая губ:
– Почему здесь Реншу? Мне сказали, артефакторы у них больше не рождаются.
– Но традиция осталась, – также тихо ответила девушка и неопределенно повела плечом.
А я еще раз мысленно пробежалась по своему внешнему виду. Цвет волос изменился, на отца я не настолько похожа, чтобы безоговорочно определить сходство. И на мать тоже. Главное, не привлекать внимания и не позволять ему меня долго разглядывать.
Нужно побольше смотреть в землю или в стол. С этой мыслью я опустила голову.
Секретарь хорошо поставленным голосом зачитал список участников. И тут я обнаружила кое-что странное. Во-первых, заявились меньше адептов, чем на предыдущее состязание. Во-вторых, за исключением нашей четверки, все были с пятого курса. Когда прозвучала моя фамилия и курс, по трибунам прошел удивленный гул.