– Проверять мои догадки, – хмуро обронил Видок. – Вы знаете, сколько Марков было приглашено на вечер к Эпине-Брокару?
– И сколько же? – осведомилась Полина, когда они спускались по лестнице.
Видок тихо засмеялся.
– Ни одного, дети мои, ни одного! Правда, интересно?
– Но как же… – пробормотал ошеломленный Алексей.
Видок хитро прищурился. В глазах старого плута запрыгали смешливые искорки.
– А кто вам сказал, что «Марк…», произнесенное раненой Элоди, – имя? Ведь эти буквы могут быть и частью какого-то слова. Например, частью титула.
– Маркиз! – торжествующе объявила Полина. – Маркиз де Ларошжаклен!
– Или маркиза де Манвиль, – сквозь зубы промолвил Видок.
– Почему именно она? – поинтересовался Алексей.
– Видите ли, – начал Видок, усмехаясь, – мои ребята ни на мгновение не выпускают этих людей из виду. Ведут наружную слежку, при случае расспрашивают слуг, но, само собой, так, чтобы не вызвать подозрений. И все источники отмечают, что с того памятного бала масок у Эпине-Брокара маркиза ведет себя по меньшей мере странно.
– А маркиз де Ларошжаклен? – не отступалась Полина.
– Маркиз вершит дела Франции и ни в каких подозрительных прогулках не замечен, – сообщил Видок. – В том-то и дело, дети мои! Кстати, кто-нибудь из вас знаком с маркизой де Манвиль?
– Нет, – ответил Алексей.
– Я ее знаю, но только понаслышке, – ответила Полина. И, заметив удивленный взгляд Алексея, пояснила: – Читала о ней в модных журналах.
– Ну да, – кивнул Видок, – ведь пять лет назад, до замужества, она была первой красавицей Парижа. Хотя и до сих пор остается ею. Муж в ней души не чает, хотя женился не по любви, а из чистого расчета. Тем не менее он искренне привязался к ней, и, кажется, она к нему – тоже.
– Вопрос, – в тон ему продолжила Полина. – Если сия дама – такая безупречная особа, что же тогда она делала на балу у Эпине-Брокара?
– И что это были за условия, которые переменил шантажист, – добавил Видок. – Помните слова из его записной книжки? «Вынужден переменить условия М.» Ведь более чем вероятно, что за М.