Он враг России и всех русских, и ваша священная обязанность, если вы и в самом деле знаете, где он находится, – выдать его нам.
– Не надо мне говорить о моих обязанностях! – ощетинился Алексей. – Вы подставили меня, Сергей Петрович. Использовали, как пешку, в ваших грязных играх. Вы…
– Ой, ой, ой! – Новосильцев скроил притворно-плаксивую гримасу. – Полноте ребячиться, сударь. Мы с вами взрослые люди. Разумеется, я ничего не сказал вам, но лишь потому, что не хотел охлаждать ваш пыл. Вы с Видоком и со смешной мадемуазель Серовой так упорно искали шкатулку! Только не говорите мне, что из одного праздного интереса.
– Мадемуазель… – повторил Монтегю задумчиво. – Совершенно верно! То-то я все время ломал голову, кого же здесь не хватает!
Серж переменился в лице и спросил с некоторым беспокойством:
– Думаете, она может что-то знать?
– Женщины знают все, – ответил Монтегю с неподражаемой интонацией.
– Сударь, где сейчас Полина Степановна? – спросил Новосильцев.
– Не скажу, – отрезал Алексей и подбородком указал на англичанина: – Мне не нравятся методы этого господина. Если он стрелял в одну женщину, то бог знает что может сделать с другой.
– Глупо, сударь, просто глупо, – вздохнул Серж. – Мы все равно найдем ее и расспросим. И, конечно, узнаем, где прячется господин Бонапарт… Ведите его к карете, мистер Монтегю.
– А я? – внезапно спросил Максим. – Что вы сделаете со мной?
– С вами – ничего, если вы будете молчать и знать свое место, – хладнокровно обронил англичанин.
– Я могу хотя бы подойти к ней? – пробормотал Максим, глядя на страдающую Анжелику.
– Теперь – да, – кивнул Монтегю. – Только не забывайте о том, что я вам сейчас сказал.
Однако, судя по всему, у графа была на редкость короткая память. Потому что он поспешно приблизился к Анжелике, встал возле нее на колени и незаметно взял ее пистолет, о котором англичанин, на горе себе, успел забыть.
Де Шевран поднял голову, и Каверин по его взгляду понял, что сейчас что-то произойдет. Но вместо того, чтобы стрелять самому, Максим бросил оружие Алексею, очевидно, полагая, что пленнику оно нужно больше, чем ему.
– Э, нет! – крикнул Монтегю. – Мы так не договаривались!
Новосильцев, уже садившийся в карету, с неудовольствием обернулся – и увидел, что Алексей с англичанином схватились не на жизнь, а на смерть.