– Если бы не оно, я бы не познакомился с вами, что было бы чрезвычайно огорчительно для меня.
Он посмотрел на молодых людей и залился веселым лающим смехом.
– Кстати, я недавно видел графа Максима.
Рука Полины замерла в воздухе.
– Де Шевран опять хочет вызвать Алексея на дуэль? Алексей Константинович, сколько можно, в самом деле? Прикончите его наконец и… и пусть он успокоится!
– Нет, – сказал Видок, смеясь. – Дело в том, что отец графа был наполеоновским префектом, и сам граф – бонапартист, хоть и не афиширует свои симпатии.
– Вот и хорошо, – проворчала Полина и принялась за персики.
– Собственно говоря, у него нет времени на дуэли, – добавил Видок. – Он женится.
– На мадемуазель Анжелике?
– Разумеется. Кстати, граф покаялся мне, что они с Анжеликой хотели вас убить на третьей дуэли и испортили один из пистолетов.
– Я так и думал, – заметил Алексей. – Никогда больше не стану драться без секунданта.
– Однако граф сказал мне, что чрезвычайно сожалеет о том случае и просит вас забыть о нем. Он, мол, совсем потерял голову и не знал, как вас убить. Я взял на себя смелость ответить ему, что вас хотела убить такая куча народу, что вы с удовольствием простите ему его невинное желание.
Мужчины рассмеялись, а Полина надулась.
– Не вижу ничего смешного, – проворчала она. – Кстати, вы сказали Алексею об Элоди?
– Я знаю, что девушка пришла в себя, – кивнул Алексей.
…Когда он увидел ее, Элоди была еще немного бледна, но казалась такой же прелестной, как и в первый день встречи.
– Вы уезжаете? – спросила она Алексея.
– Я должен.
Элоди надула губки.
– Но вы вернетесь?
– Не знаю, – ответил молодой человек, и это было чистой правдой."
"На сердце у него было тяжело. Серж Новосильцев исполнил свою угрозу и в донесении в Петербург расписал особых агентов самыми черными красками.
– Что-то вы невеселы, – заметил Видок, пристально наблюдавший за ним.
– Похоже, у нас будут неприятности, – признался Алексей. – Дело с самого начала пошло не так, как надо… Боюсь, нам не поможет даже то, что мы достали протоколы.