Всю организацию хозяйства взяла на себя Ми, и Козодоеву стоило только отдать указание, как стол в гостиной тут же был накрыт, свежеприготовленные блюда выставлены.
Завтракал Сергей всегда один. За ужином компанию ему составляла Ми. Старика Николая Козодоев за стол не приглашал никогда.
Заняв место во главе стола, Сергей осмотрел блюда, поморщился.
– Черт возьми, каждый день одно и то же! – с раздражением бросил он. – Жареные помидоры, жареный бекон, картофель фри, фасоль и спаржа! Машка, мне надоел этот набор блюд по утрам.
– Все европейцы так завтракают. Если у хозяина есть какие-то особые пожелания, то я выполню их.
За завтраком Ми стояла с левой стороны стола с накрахмаленным полотенцем в руках. Зачем ей полотенце, которым она ни разу не пользовалась, Сергей не знал. «Наверное, так надо», – в самом начале совместной жизни с вьетнамцами решил Козодоев и показывать свою неосведомленность в вопросах этикета не стал.
Сергей с неохотой поклевал «европейский» завтрак, выпил стакан свежевыжатого апельсинового сока, велел налить чашку кофе.
– Ми, сегодня у меня будет трудный день. Если приеду злой как собака, не обижайтесь.
Вьетнамка пододвинула к хозяину пепельницу, выложила на стол пачку сигарет. По ее настоянию Сергей не курил до утреннего кофе.
– Изменения к праздничному столу будут? – спросила Ми.
– Налови змей и приготовь из них рагу, – распорядился Сергей тоном мачехи, дающей указания Золушке перед отъездом на бал.
– Будет сделано, – с улыбкой ответила домохозяйка.
– Машка, я пошутил. Змей и лягушек сами жрите, а мне приготовьте что-нибудь такое, вкусное… Короче, сама подумай, как стол накрыть, и меня о всякой ерунде больше не спрашивай.
После завтрака Сергей пошел в свою комнату одеваться. Вьетнамка – следом. Нисколько не стесняясь двадцатилетней девушки, Сергей встал перед большим зеркалом, скинул домашний халат, протянул руку.
– Мне кажется, что этот галстук не подходит к костюму, – недовольно заметил Сергей.
– Президент Ельцин в таком галстуке выступает. Я на него ориентировалась.
– Что ты меня с Ельциным сравниваешь! Он старик, я – молодой мужчина.