– По-настоящему, что ли? Ты ему объяснила, что у нас сейчас нет таких денег? Продадим фирму – будут, а сейчас откуда мы их возьмем?
– Ничего я ему не объясняла! – нервно ответила Римма Витальевна. – Этот подонок издевался надо мной, а я должна была о финансовом положении нашей семьи перед ним отчитываться?
– Погоди, мама, – посерьезнела Оксана. – Я надеюсь, ты за меня ответ не дала?
Римма Витальевна оцепенела на секунду, потом пришла в себя и, четко проговаривая каждое слово, спросила:
– Я не ослышалась, ты спросила про ответ?
– Конечно! Мне же замуж предложили, не тебе.
– Господи, что за день сегодня такой! – взвыла Римма Витальевна. – Один надо мной издевался, как мог, теперь ты взялась? О каком замужестве может идти речь? Он – голодранец, мент. Какой из него муж?
– Мама, – неожиданно жестко сказала Оксана, – ты реально посмотри на нашу ситуацию, а потом моего жениха оплевывай. Если он не посадит Сергея, то это мы с тобой останемся с голым задом, а не он.
– Какого жениха? Ты видела его один раз, а уже замуж за него собралась?
– Мама, – примирительно обратилась к Римме Витальевне дочь, – скажи мне, как подруге по несчастью, у тебя сколько мужчин было?
– Ты совсем с ума сошла? – вскипела Козодоева.
– Мамочка, какой пафос, какой гнев праведный! Ты перед кем комедию об оскорбленной невинности разыграть решила? Я лично, своими ушами, слышала, как Сергей вот в этой самой комнате про твоего любовника рассказывал, а ты даже слова в ответ не молвила.
– Прекрати! – срываясь в истерику, выкрикнула Римма Витальевна. – Я ничего не хочу слышать об этой истории. Достаточно того, что рассказ твоего брата свалил с приступом отца, а теперь ты меня в гроб загнать хочешь?
«Вот стерва! – подумала Оксана. – Она папочке рога наставляла с молодым любовником, а мне про это говорить запрещает?»
– Как учили в школе на уроках геометрии, «пойдем от противного», – предложила дочь. – Я не знаю, что про тебя говорят, и знать не хочу, а про меня болтают всякое.
– Не знала, что твои друзья считают тебя дешевой кабацкой шлюхой.
– Мне, честно говоря, плевать, за кого они меня сейчас принимают. Будут деньги – меня все уважать будут, а если нет, то все отвернутся. Такова проза жизни! Но я сейчас не об этом.