Афганский рубеж 4

Войдя в неё, я поздоровался со всеми присутствующими и прошёл в кабину экипажа.

На борту с нами были Сопин, прилетевший утром в Шахджой, командир отряда спецназа Липкин и мой начальник штаба Алексей Гвидонович. Ещё к ним добавились два офицера с подразделения Петра Петровича.

Особо выделялся замполит отряда разведчиков, который держал в руках фотоаппарат. Я невольно вспомнил службу в Вооружённых Силах в моей прошлой жизни. Там тоже на фотоотчётах много что было завязано.

Через несколько минут винты раскрутились.

Разрешение на взлёт от руководителя полётами было получено, и Орлов начал выполнять контрольное висение. Два Ми-24, которые осуществляли прикрытие, уже висели над площадками.

— Коверкот, 115-й, контрольное висение норма. Взлёт по задаче, — запросил Михаил.

— Разрешил, — ответил руководитель полётами.

Орлов выполнил разгон и отвернул в сторону дороги, ведущей на Газни. Вот только это был не самый короткий путь.

— Давай через перевал Чала, — сказал я по внутренней связи."

"— Понял, — ответил Михаил и начал предупреждать Ми-24, что маршрут изменился.

Пока мы летели, я подмечал для себя, как пилотирует Орлов. Спокойно, размеренно, а с лица так и не сходила улыбка. Видно, что парень по-настоящему получает удовольствие от лётной работы.

— Командир, а много уничтожили вчера? — спросил у меня Орлов, когда мы прошли над горным перевалом и начали снижаться над степью Льварган.

— Взрывы были мощные. Думаю, что перевозили много вооружения. И да, на борту командир сидит в левой «чашке».

Так, что сейчас я Сан Саныч, — подмигнул я Орлову.

Чем ближе к месту ночного удара, тем отчётливее виден струящийся в небо чёрный дым. Не всё ещё стлело после вчерашней охоты.

— Наблюдаю площадку. Готов к посадке, — сказал Орлов.

Я уже приготовился ему высказать недовольство спешкой и неправильными действиями, но меня опередил ведущий Ми-24.

— 115-й, мы ещё не проверили, — вышел он в эфир.

— Понял. Тогда выполняю вираж до команды.

«Шмели» вышли вперёд и быстро облетели район вчерашней атаки.

Как только они закончили, Орлов вывел вертолёт из разворота и начал подлетать к месту боя.

Бросились в глаза три разбитых и сгоревших машины. Их кабины были изувечены взрывами, прогнуты внутрь, стёкол нигде не осталось. И все эти осколки блестели на солнце, будто льдинки.

Ещё две машины были наполовину погружены в песок. Чёрные следы копоти покрывали песок и камни вокруг мест взрыва.

— Площадку наблюдаю. Посадка, — произнёс в эфир Орлов.