Патрик как-то обречённо вздохнул, снял панаму и вытер лицо от пота. Он отошёл от меня и присел на камень."
"Тут с горы спустились ещё несколько человек. С ними появился и Евич. С помощью других иностранных бойцов от тяжело спускался с горы, еле-еле ворочая языком. Английский язык у него был очень неплохой.
— Зачем вы его оставили? — едва связывая слова, говорил Андрей.
— Нам Патрик приказал. Одним русским больше будет, — ответил ему один из бойцов.
Евич спустился и посмотрел на меня. В его глазах появилась та самая звериная ярость, с которой он смотрел на меня во время поединка.
— Видишь этого человека? — показал Патрик на Евича. — Он получит свои деньги и будет жить долго и счастливо. А ты сдохнешь в яме. Вонючей, выгребной яме, — посмеялся Патрик, посмотрев на меня.
В этот момент он должен взять паузу и дождаться, когда я пойду на контакт. Стандартный ход с его стороны во время вербовки, когда предлагают «соломинку» для выживания.
— Деньги получит, а вот вертолёта вам всё равно не видать, — ответил я.
— Тварь! — воскликнул Евич и бросился на меня, но его тут же остановили.
Тем не менее он подошёл ко мне близко. Сейчас бы вмазать ему. Да так, чтоб свалился и прыгал на заднице несколько метров.
Патрик поднялся с камня и надел панаму.
— Андрей, говори что хотел и поехали, — произнёс он.
Евич сплюнул, потёр разбитый нос и подошёл ко мне ещё ближе.
— Из-за тебя погиб Щетов, а я потерял деньги. Ведь ты мог спокойно не лететь сегодня, и всё бы прошло тихо.
Кулак уже был наготове, поэтому удар не заставил себя ждать. Мощно пробил ему в висок. Евич на ногах не удержался и упал на землю.
— Значит, ты уже всё решил. Где второй пилот? — спросил Патрик у одного из подчинённых.
При этих словах из-за спин остальных американцев ко мне подвели Петруху. Раненного, в крови и испачканного в песке.
— Вертолёт нам действительно не видать. И это плохо. Но и вам будет несладко в плену у этих джентльменов. Счастливо оставаться, товарищи! — попрощался с нами Патрик и пошёл в сторону машины вместе с бойцами.
Евичу помогли подняться, и он пошёл следом.
— Дружище, ты как? — спросил я, осматривая Петруху.
— Рану жжёт.