Кира оторопело таращилась на себя, не в силах поверить в увиденное, пока новый облик не вернулся к исходному.
Опустив руки на колени, она сдавленно пробормотала:
– Так. Стоп. Если я метаморф, и это не сон, то кто тогда ты? Дух? Привидение? Ифрит?
– Я? Я – джиния! – оскорбленно фыркнула Джайна и, превратившись в струйку сизого дыма, втянулась в кулон.
Кальян и стол исчезли вместе с ней.
***
Кира потрогала нагревшуюся безделушку, легла на ковер и свернулась клубком. Она устремила взгляд на зеленый камень и полустертые золотые письмена.
Другой мир. Метаморф. Джиния.
Наверное, обморок стал бы благом, но трезвый рассудок не собирался сдавать позиции, наоборот, с необычайной ясностью анализировал новую информацию.
Тело чужое, но ему можно придать любой вид. Даже свой собственный!
Вспомнив про зеркальце, Кира схватила его, прикрыла глаза и постаралась мысленно воспроизвести свою собственную внешность. Стрижка, маникюр, ухоженная кожа, татуаж на бровях, наращенные ресницы, улыбка… Даже вспотела от усилий!
Мурашки на коже подсказали, что все получилось.
В ответ из кулона вырвался синий дым. За долю секунды рядом материализовалась Джайна:
– Что? О, Светлые! Что ты наделала?!
– Хотела вернуть свою внешность! – стуча зубами призналась Кира.
– Метаморфы не могут принимать облик мертвых! – отрезала джиния.
– Мертвых?
– Судя по тому, что у тебя получилось, твое тело мертво!
Кира заскулила и в последний раз бросила взгляд на свое отражение.
– Ты же говорила, что душа твоей госпожи была сильной! Почему она не вселилась в мое тело?
– Вероятно, тот огневик оказался сильнее, – Джайна грустно вздохнула. – Вот и схрумкали Карамельку.
На память пришли слова рыжего бородача. Но ведь именно так ее и назвал – Карамель.
– А почему ее так звали? – спросила Кира, чтобы поскорее забыть ужас в зеркале.
– Потому что она была сладкой, но многие сломали об нее зубы! – сверкнула оскалом джиния. – Хочешь знать, как она получила меня?
Оказалось, почившая Карамель была не только неизвестным науке метаморфом, но еще авантюристкой сомнительного происхождения и брачной аферисткой. Промышляла тем, что в компании таких же проходимцев грабила древние храмы, а заодно разводила на деньги женатых мужчин.