Рожнов устроился за рулем и завел мотор.
– Куда ехать? – так же кратко спросил он.
Я назвала адрес, и мы поехали. Глядя в окно, я старалась думать о своем и не обращать внимания на острое ощущение сидевшего рядом мужчины, но получалось плохо. Взгляд то и дело норовил скоситься на водителя, однако разглядывать его в открытую я смущалась – все же не совсем прилично.
– Вы – из песцов, Алена, верно? – первым нарушил молчание Рэм.
Вопрос прозвучал неожиданно, и я вздрогнула, вновь покосившись на собеседника.
– Да.
– Далековато забрались, ваш клан живет в Мурманске, насколько знаю, – продолжил Рэм разговор, глядя перед собой и уверенно ведя машину в потоке.
Я обратила внимание, что он не лихачил, не поджимал никого, не пытался втиснуться. Ехал ровно и спокойно. Невольно вспомнилось, каким нервным становился за рулем мой Лис – порой мне действительно было страшновато с ним ездить.
– Наверное, а я в Питере живу, – немного резко ответила Рэму, переведя взгляд в окно.
Не люблю вспоминать прошлое, честно. И лишний раз думать о том, как меня занесло так далеко от мест обитания моего клана, не хотелось. Родители в свое время пробовали узнать, не ищет ли кто меня в Мурманске, дать знать, что нашли меня, но папе приснился предупреждающий сон, и он сказал, что не стоит этого делать. Я не спорила, совсем не ощущая внутренней потребности искать своих родных или тех, кто относился к такому же виду, что и я. Мне хорошо жилось со Степаном и Варварой, они заботились обо мне, помогли закончить школу и поступить на филологию в Большой Универ – мне нравился русский язык и я хотела потом работать редактором.
– У вас ведь приемные родители? – снова дал о себе знать шеф, и мое раздражение усилилось.
– Приемные. – Я одарила Рожнова сердитым взглядом.
Но зачем он полез расспрашивать?! Моя частная жизнь его не касается!
– Я посчитал, что нужно ознакомиться с делами сотрудников, с которыми мне предстоит работать. – Рэма, по всей видимости, моя реакция ничуть не смутила.
Мы въехали на Троицкий, направляясь на Петроградку, где жила мать Коли.