Знает, что не убежать!
— Вот блин! — шипит Ланка досадливо, — чего ж ты такой настырный… Точно ты ему ничего не сделала?
— Я-а-а… — я настолько поражена, настолько не готова его видеть сейчас, настолько радостно накануне приняла версию Ланки, что он отстал… Что сейчас в ступор впадаю. И говорить ничего не получается.
— Ладно, не лезь, главное, и молчи, — командует Ланка, выдыхая и делая шаг вперед. Бесстрашно закрывая меня спиной.
Мы с Вальчиком остаемся позади, он с недоумением смотрит на маму, затем переводит взгляд на меня.
— Сейчас поедем, маленький… — обретаю я голос под напором обстоятельств. Вальчик — очень тонко чувствует наши эмоции, нельзя, чтоб он испугался…
— Доброе утро, Казимир Андрианович, — бодро здоровается первой Ланка, — что-то вчера забыли сказать?
— Да, пожалуй, что уже и нет… — Каз останавливается, не дойдя до нас пары шагов, и смотрит не на Ланку. На меня. Прямо поверх ее головы, потому что рост позволяет.
И я не могу отвести от его лица взгляда.
Стою, моргаю глупо, словно загипнотизированная.
— Привет, Марина, — здоровается он спокойно, — как дела?
— Нор… кхм… нормально… — шепчу я, — здравствуйте…
— Казимир Андрианович, — начинает сестра, но Каз ее словно не слышит. И не видит. Смотрит на меня и продолжает:
— Почему вчера убежала?
— Я-а-а…
Боже, все поджилки трясутся! На меня даже Алекс так жутко не действовал!
— Казимир Андрианович, вы…
— С вами я потом поговорю, Светлана, — лениво переводит взгляд на сестру Каз, и в его глазах зажигается раздражение и даже ярость, — в частности, о том, по какой причине вы мне соврали, ввели в заблуждение, заставили ночью перетрясать всю службу безопасности на предмет некачественного выполнения обязанностей, а меня самого чуть с ума не свели, пытаясь внушить мысль, что я вчера словил галлюцинацию.
Ох…
Так и знала!
Я так и знала!
Из-за меня опять! Это же… Это же можно и в полицию!..
Понимание того, что сестра попала под удар из-за меня исключительно, мгновенно приводит в тонус.
Ланка пытается что-то сказать, даже рот открывает, но я опережаю.
Выступаю вперед, настойчиво тесня сестру спиной, закрывая ее от гневного взгляда Каза. Я натворила, мне и разгребать!
— Казимир Андрианович, — словно со стороны слышу свой голос, четкий такой, звонкий, уверенный. Ни одного из этих параметров не ощущаю в душе, но то, что хотя бы со стороны не смотрюсь мямлей, придает сил, — Лана здесь не причем! Это все моя вина.
— Вот как? — он изучает меня, и в уголках глаз собираются лучики морщин.