Правда, жратвы почти не осталось, а так ничего, терпимо!
Генерал спросил:
— Так ты и машин, только что покинувших базу, не видел?
— Этих наблюдал! Отошли в сторону Милево.
— Правильно! Так говоришь, спал ночью?
— Спал, генерал! Причем крепко!
— А напрасно!
Сургин насторожился:
— Это еще почему?
Потапов объяснил:
— Интересные события и в здании, и у болота произошли. Кровавые события!
— Что вы имеете в виду?
Генерал в подробностях поведал Сургину и о совещании в кабинете Гладарева, и о планах бандитов, и о вынесенных приговорах, и о группе некоего Миронова.
Андрей, выслушав начальника, переспросил:
— Так этот шакал, комитетчик бывший, значит, Марту собственноручно кончил?
— И не просто кончил. Замучил в «лучших традициях» эсэсовских лагерей смерти!
— Паскуда!"
"— Согласен! В общем, Марту и некоего Берета, ее то ли любовника, то ли черт его знает кого, отправили на дно болота, из которого, кстати, мы достали труп, что утопили в ночь твоего прибытия! Дырки от укола в голову не обнаружили! Видимо, паренек решил бежать или бунт поднял, его и убили.
Андрей проговорил зло:
— Ну и отыграюсь я на этих шакалах! Покорчатся они у меня перед смертью! Особенно главари и медики, если можно назвать этим словом убийц-экспериментаторов.
Генерал постарался успокоить Сургина:
— Не горячись, Андрей! Главарей, а именно Гладарева, Торопко и Городова, а также бригаду так называемых медиков нам желательно взять живыми!
— На хрена?
— Сам догадайся! Но позже! У тебя времени свободного уйма. А пока слушай, что я по твоему дополнительному запросу насчет тех военнослужащих, которые непосредственно участвовали в ликвидации конкретно нашего военного объекта, получил.
— Слушаю!
Потапов довел до секретного агента, что через центральное Управление ФСБ и штаба РВСН удалось отыскать лишь одного офицера в отставке, служившего в инженерно-саперном батальоне, который проводил мероприятия по приведению в негодность боевой части дивизиона.