Закончив монолог, Потапов спросил:
— Ну и как план?
Андрей, внимательно выслушавший начальника, задумчиво ответил:
— В принципе неплох. Сложен, непредсказуем, но если все грамотно просчитать, то вполне реальный!
— Поправки, уточнения?
— Нет. Да и какие могут быть уточнения сейчас? Все уточнения и коррективы действий во время работы, исходя из той обстановки, которая будет складываться на конкретном этапе и в конкретном месте. С этим я разберусь.
— Хорошо! Тогда какие будут вопросы?
Сургин прошелся по кухне, выглянул в окно, вернулся к столу, переспросил:
— Вопросы?
— Да, Андрей! Какие у тебя будут вопросы? Если, конечно, будут.
— Будут, генерал! Вопрос первый — Аджар точно перехватит курьеров Джалала вместе со мной и деньгами?
— По данным Шавы, он уже подготовил группу для выполнения этой задачи и ждет момента, когда Джалал отправит своих абреков за выкупом.
— Вопрос второй — попав в лагерь Аджара, я могу контактировать с Шавой, или как там его… Рустамом Эрдаевым?
— Только в случае крайней необходимости.
— Деньги будут настоящие или высококачественное фуфло?
— Высококачественное фуфло, но из резервов ФСБ.
— Ясно. Пока вопросов больше нет.
Генерал поднялся из-за стола:
— Это радует. Значит, до двадцать седьмого числа мы расстаемся, а в понедельник я с утра позвоню тебе, назову рейс самолета и время вылета. В аэропорт доберешься на такси. Встретимся в зале ожидания. Там передача документов, денег и последние разведданные по операции, если они поступят.
— Я все понял, генерал.
— Тогда я поехал готовить спецгруппу, что организует побег Корчагина.
Андрей проводил генерала и почувствовал, что хочет выпить. Открыл холодильник, достал початую бутылку водки. Налил в стакан сто пятьдесят граммов и выпил в два глотка. Закурил, задумавшись. Но после водки мысли разбежались, и Андрей не смог сосредоточиться. Да и Рита вскоре пришла. Сургин решил не ломать голову, анализируя предстоящие действия в Ростове и Чечне, а посвятить остаток дня супруге.
* * *26 сентября. Ростов-на-Дону
Железная дверь камеры № 17 следственного изолятора открылась с противным скрежетом. На пороге появился прапорщик. Выкрикнул:
— Корчагин, на выход!
Человек в спортивном костюме, стоявший возле зарешеченного окошка и смотревший сквозь толстые прутья на белые облака, проплывающие по голубому небосклону, медленно повернулся. Взгляд его был мрачен.