На войну людей посылает, а если что — кидает! Ни один пидор из чиновников копейки не дал, хотя ворочают, твари, миллионами. Потому и повез то, что собрали. Оказывается, напрасно. И что за жизнь? Кругом одно паскудство! Не понимаю, кому нужна эта война? Если против бандитов солдат посылают воевать еще большие бандиты? Вы же все одной веревочкой повязаны! Так зачем людей гробите?
Аджар повысил голос:
— Ты мне тут мозги не сношай. И речи свои оставь при себе! А насчет войны своей власти вопросы задавай. Не мы к вам пришли, а вы к нам — и закончим на этом! Я хочу знать другое.
— Нет, не знал!
— Так на что ты надеялся? На то, что Джалал простил бы тебе пятьдесят кусков и отпустил брата?
Сургин отрицательно покачал головой:
— Нет! Я знал, что он не простил бы долг.
— Тогда я не понимаю тебя.
— А чего тут понимать? Эти пятьдесят штук я намеревался отработать у Джалала.
Ответ удивил и Салахаева, и Берзоева. Аджар спросил:
— Отработать? Как? Что ты можешь сделать, что стоило бы таких денег?
— Я могу многое!
— Что конкретно?
— Воевать!
Вопрос задал Берзоев:
— Приходилось?
— Приходилось!
— И что же ты, готов пойти против своих?
Андрей повысил голос:
— А кто свои? Те, кто вышвырнул меня из спецназа? Те, кто обрек на нищету? Кто лишил всего? Кто послал в Чечню умирать брата? Или те, кто сфабриковал дело, чтобы, не разобравшись, бросить меня за решетку? Кто мне свои? Да я без вас эту власть продажную, будь моя воля, всю к стенке поставил бы за то, что она со страной и людьми сделала.
Как и рассчитывал Сургин, упоминание о спецназе заинтересовало заместителя Аджара. Берзоев спросил:
— Ты сказал, что тебя вышвырнули из спецназа?
— Да, это так.
— И давно уволили?
— Давно. В девяносто втором году. Так что в Чечне я ничьей крови не пролил. В Афгане да, там пришлось, в Союзе, в бывшем Союзе — нет, кроме последнего случая, когда одному козлу череп проломил. Но это ни к спецназу, ни к войне никакого отношения не имеет!
— Ты служил в Афганистане? — задал вопрос Али.
— Я там не служил, я в Афгане воевал, будучи командиром диверсионно-штурмовой группы отряда спецназа.
— В какие года это было?
— С восемьдесят первого по восемьдесят третий, потом с восемьдесят пятого по восемьдесят восьмой. Затем отряд вывели «из-за речки» и расформировали.
— И где ваш отряд действовал?
— Везде. По всей территории Афганистана и даже в Пакистане. Но там проводили единичные акции по освобождению пленных.
Берзоев задумался.