Раздались взрывы, за ними вопли раненых. По берегу ударили автоматы противника. Но после взрывов гранат бандиты на штурм не пойдут. По крайней мере, несколько минут.
Сургин резкими движениями потащил веревку к себе. Вскоре автомобильная камера уткнулась в берег. Теперь осталось последнее и самое главное — переправиться.
Он запросил Шаву:
— Рустам!
Но ответил Берзоев. Видимо, он взял на себя командование группой прикрытия:
— Слушаю тебя, спец!
— Али, я сейчас использую последние гранаты и зацеплюсь за камеру.
— Я понял тебя! Заодно и огнем прикроем, которого люди Джалала не ожидают!
Но Сургин приказал:
— Нет! Без моей команды никаких действий не предпринимать! Тебе ясно, Али?
— Но тебя завалят в воде!
— Ты понял, Али? Ничего без моего приказа не предпринимать!
— Хоп! Я понял!
Берзоев смирился с тем, что бандой руководит офицер российского спецназа.
Андрей же, развернувшись, бросил в сторону противника еще две, последние ручные гранаты. Не дожидаясь разрыва и ответных очередей, прыгнул на камеру, устроившись так, что мог вести огонь из пулемета, одновременно зажав в зубах пульт управления минами направленного действия.
Это не прошло незамеченным для бандитов покойного Джалала. Они поднялись, чтобы расстрелять крохотный плот и того, кто нанес им такие ощутимые потери, уничтожив самого главаря! И вот тут Андрей активизировал мины направленного действия.
Уже на середине реки Сургин бросил в эфир:
— Али! Огонь по противоположному берегу.
Камыши взорвались грохотом автоматных очередей, что тоже явилось для противника полной неожиданностью.
— Рустам! Растяжки в зарослях поставил?
— Поставил!
— Хорошо! Где проход?
— Прямо за вами!
— Ясно! Отлично! Давай, стягивай сюда своих горцев.
Эрдаев отполз.